Я тебя сломаю

1

Роскошный автомобиль ехал бесшумно и плавно, в темно-коричневом салоне витал запах кожи и сандалового дерева. Страшно даже дышать, не то что шевелиться и елозить старыми туфлями по идеально начищенному полу.

Сцепив подрагивающие руки на коленях, я смотрела в окно, с легкой тревогой разглядывая пролетающую зелень деревьев. Территория невероятно огромна.

Асфальт, по которому мы ехали, такой ровный и чистый, что я всерьез задумалась, что дорогу до поместья регулярно моют. За деревьями и кустарниками тоже кто-то приглядывает, вдоль дороги они имели идеальный контур. Уверена, здесь трудится минимум десяток садовников и егерей.

От мыслей меня перебило движение слева. Бабушка Агата положила свою сухую и морщинистую руку на мои дрожащие пальцы и чуть сжала, успокаивая. На ее лице появилась ободряющая улыбка.

— Не волнуйся, милая. Это место, в котором ты живешь уже долгие годы. Не зря говорят, что дома и стены лечат. Ты обязательно вспомнишь.

Я выдавила слабую улыбку в ответ. В один миг все стало для меня чужим. Я не помню ни этот чудесный лес, ни бабушку Агату.

Поместье Ровен принадлежало семейству Эшфордов, у которых Агата работала уже долгих двадцать лет. Она была главным поваром и заведовала кухней. Дедушка Патрик трудился здесь же, на рыболовном хозяйстве. Он занимался форелевыми фермами. Помимо реки, на территории расположились несколько прудов, на одном из них разводили карпов. Патрик сказал, что с помощью специальных бассейнов для своих хозяев они выращивают даже креветок.

Многоотраслевой конгломерат Эшфордов не включал в себя рыболовное хозяйство, они делали это просто так, для себя. Каждый сезон весь улов сдавался на рыбоперерабатывающие заводы чтобы избавиться от него и вновь начать разводить мальков. В прошлом, у одного из прапрадедов Эшфордов обнаружилось занимательное хобби — рыбалка, и только поэтому в поместье появились всевозможные фермы. Все последующие наследники не разделяли увлечений своего предка, но в Ровене за каждым уголком в непременно ухаживали.

Пока я лежала в больнице, проходя все необходимые обследования, бабушка с дедушкой рассказывали мне о моей жизни, о том, чем занимались сами и вообще обо всем, что их окружало. Медленно, постепенно в меня дозированно вливали информацию, пытливо всматриваясь в мое лицо — вдруг вспомню?

Ничего. Вся информация была для меня чужой историей из книг, которая никак не хотела складываться кирпичик за кирпичиком в мою жизнь.

Было страшно. Я не помнила абсолютно ничего. Я была пустым и чистым листом бумаги. От этой белизны становилось трудно дышать, хотелось кричать. Меня то и дело одолевали панические атаки, когда я, силясь что-либо вспомнить, попросту металась каждый раз по белоснежным коридорам своей памяти. Как будто из головы вытряхнули все, оставив ее совершенно пустой.

Со мной работали психотерапевты, помогая принять утрату памяти. Мое лечение включало медикаментозную терапию и когнитивную стимуляцию, с помощью специальных упражнений для укрепления нейронных связей.

Каждый день я ожидала вспомнить хоть что-то.

Безрезультатно.

Доктор успокаивал и меня, и моих близких.

— Такое случается. Ретроградная амнезия, или потеря воспоминаний до амнезии, происходит из-за повреждения участков мозга, отвечающих за хранение и воспроизведение информации. Ваша травма головы — основная причина повреждения структур мозга.

— Основная? Есть и другая? — спросила я, пристально глядя в глаза доктора.

Он отвел взгляд, прокашлявшись.

— Я не могу этого знать. Об этом можете вспомнить только вы сами. Но я не исключаю наличие психологической причины, в дополнение к органической.

— То есть? — нетерпеливо спросила я, сжимая больничное одеяло в кулаках. В висках неприятно стучало.

— Вполне возможно до того, как вы упали и ударились головой, для вас наступили психотравмирующие события. Сильные эмоциональные переживания, влияющие на целостность мозговых структур. Тяжелый момент, который вы увидели или почувствовали. Насилие или смерть близкого человека могут вызвать диссоциативную амнезию.

— Агата не упоминала что у меня кто-то умер, а насилие... Мне бы сказали, если я... если меня... — замялась я, не решаясь продолжить.

Внезапно стало страшно. А вдруг от меня что-то скрыли? Чтобы не усугубить и без того зыбкое ощущение, что я схожу с ума. Я ведь совсем не знаю кто я.

Ощущение чего-то липкого поползло вдоль моего позвоночника, пока я пыталась унять биение сердца.

Может, я действительно прошла через что-то ужасное, и поэтому ничего не помню?!

— Не волнуйтесь, с вами все порядке, никаких следов сексуального насилия не было обнаружено при осмотре. Вполне возможно, что никакой психологической причины нет вовсе, и дело лишь в вашей травме головы. В данном случае вам будет сложнее пытаться восстановить память, но, с другой стороны, собственный мозг не будет от вас ничего скрывать, пытаясь защитить. Не торопите себя, позвольте мозгу сделать все самостоятельно. Если при попытке вспомнить вы почувствуете головную боль — остановитесь и отложите до следующего раза. Договорились?

— Да.

Моя жизнь не удивляла меня. Но я все еще никак не могла принять факт, что Агата и Патрик рассказывают мне обо мне. Ощущение, будто тебе пересказывают недавно прочитанную книгу, в которой герой по совпадению похож на тебя. Интересно, но остается лишь словами. Я не ассоциирую эту историю с собой, книга остается книгой.

Действительно странно.

На самом деле жизнь моя была не самой обыкновенной, как мне показалось по рассказам. Я жила с бабушкой и дедушкой на территории огромного и старинного поместья, где мы и работали. Мы жили в небольшом деревянном домике в дальней части Ровена, скрытой тополями и толстыми буками. Помимо нас Ровен насчитывал много десятков других работников.

Самое необычное для меня оказалось, это то, что у меня русские корни. Среди окружающих меня людей мое имя выделялось и звучало весьма причудливо. Моя мама была актрисой, а имя отца нигде не упоминалось. Мать не оставила ни единого упоминания о том, кто мог бы быть моим отцом. Она умерла при трагических обстоятельствах, будучи очень молодой.