Я тебя тоже люблю. Ромкины подарки

Глава 15. Даша. Бесстрашный

Глава 15. Даша. Бесстрашный

– Такой же бесстрашный? – Роман подходит ближе, за плечи разворачивает меня к себе.

Вглядывается в лицо, словно пытается разглядеть в нем что–то важное для себя.

Тону в глубине его глаз. Озорные огоньки пляшут в черных зрачках, окруженных темно–синей радужкой. Неужели Рома действительно не испугался? Меня до сих пор трясет. Но через несколько слоев одежды, в которой я чувствую себя неповоротливым снеговиком, мне передается успокаивающее тепло рук бесстрашного мужчины.

Он что–то говорил про то, что завтра уезжает и звал с собой? Не поеду! В один момент этот посторонний человек стал островком спасения. Чем я смогу ему отплатить, если приму его приглашение? И Саша… привяжется еще.

Нет! Не поеду!

Хоть и очень хочется спрятаться за надежной мужской спиной и позволить ему решать проблемы.

– Леша предлагал нам в подпол спуститься, а мы вот, – разорвав гипнотизирующий зрительный контакт, взглядом указываю на чумазого сыночка, с удовольствием в одно лицо поедающего рулет, – кухню тебе заляпали.

– Пустяки. Я надеялся, что вы в окно сбежите, но вы отчаянные, остались. Лично я поверил. Эти, – Роман махнул головой в сторону выхода, – мне даже посочувствовали с «женой».

– Бедный… – хихикаю, польщенная похвалой, и тут же одергиваю себя. – У тебя из–за нас будут проблемы.

А у меня проблемы с головой уже сейчас. Как я выдержала наш спектакль перед «гостями» – сама не понимаю. Каких усилий стоило не встать возле стола, отгородить собой Сашу, вцепиться в горло любому, кто попробует приблизиться к моему ангелочку. Но Леша, когда я отмела идею с подполом, всучил кочергу и приказал «чистить» печь, а за мелким он присмотрит сам…

Адреналин после визита бандитов, как окрестили мы с Сашей наших преследователей, схлынул, на его место лавиной обрушился ужас наихудшего сценария, который мог случиться…

– Боже, – доходит до меня. – Раньше только я и Саша были их целью, а что бы они сделали с тобой и Лешей, если бы догадались, что вы нас укрываете?

Голова кружится, колени подкашиваются от слабости. Зажмуриваюсь, чтобы не упасть.

– Всё прошло замечательно, – низким приятным тембром заверяет меня наш спаситель. – Улыбайся чаще, у тебя красивая улыбка, Даша.

Роман касается большим пальцем моей щеки, ведет по коже, что–то стирая. Нежно, медленно. Распахиваю глаза, чтобы понять, что движет этим мужчиной, почему он мне верит и помогает, рискуя всем. Взгляд у него такой ласковый...

Я же грязнее Сашки!

– Не смотри, пожалуйста, у меня лицо в саже.

И вообще я… Не я.

Забылась…

Освобождаюсь от рук соседа, отворачиваюсь, тру щеки ладошками, но это же сажа! Она просто въедается в кожу, моментально размазывается и пачкает еще сильнее. Баба Стюра говорила, что сажа легче отмывается прохладной водой с мылом.

– Мы к себе пойдем. Спасибо тебе, Рома. Ты нас спас.

– Думаю, вам лучше остаться здесь. У меня тепло и практически безопасно.

Открываю рот, чтобы сказать, что это лишнее, и ночевать у мужчины я никогда не буду, и что подумают о нас соседи, как вдруг Саша испуганно восклицает:

– Опять дядьки приехали! – и тычет шоколадным пальчиком в стекло.

В ужасе отскакиваю от окна, хватаю кочергу.

Роман выглядывает на улицу.

– Нормально все, это свои, – рот растягивается до ушей. – Можешь больше не маскироваться. Подкрепление прибыло.

– Ты серьезно? – новая порция адреналина натягивает нервы до предела. – А если…

– Они – свои. Как в себе уверен. Не выдадут.

Мне бы его уверенность. Но и снять с себя все эти тряпки хочется до невозможности. Будто вместе с ними избавлюсь от преследователей и от страха потерять сына.

Роман заторопился встречать гостей.

Бросаю кочергу на печку, подхватываю сынульку на руки.

– Давай–ка умываться, мой шоколадный мальчик, не будем больше гостей пугать, да? Дядя Рома сказал, эти хорошие.

Отмываю Сашу от шоколада, оттираю себя от сажи. В небольшом зеркале умывальника отражаются расширенные карие глаза с лихорадочным блеском внутри. Щеки жаром горят: то ли натерла, то ли от волнения.

Сметаю крошки со стола и пола.

Прячемся с сыном в дальней комнате.

Скидываю с себя многочисленные юбки и кофты, парик. Устала прятаться. Перед Ромой и его друзьями не хочется выглядеть огородным пугалом.

Дышать без тяжелых одежд становится легче. Привожу в порядок волосы.

Сердце из груди грозит выскочить. Сажусь к сыну на краешек кровати.

– Боишься? – Саша ладошками обхватывает мои щеки, заглядывает в глаза.

– Неа, – вру, чтобы не пугать ребенка.

– И я не боюсь.

Прижимаюсь губами к детскому лобику. Вдыхаю молочно–ванильный запах моей крохи. Хорошо, что сынок пошел на поправку. Помог грудной отвар соседки моему мальчику.

– Защитник мой! Я тебя очень–очень сильно люблю и никому не отдам!

– Я тебя тоже никому не отдам! – обещает сынок. Залазит мне на колени, обнимает за шею. Так и сидим, прижавшись, тихонечко, слушаем звуки из вне.

Осматриваюсь, пытаясь отвлечься от нервного напряжения.

На этой кровати спит Роман. Я меняла здесь постельное белье, когда мы с баб Стюрой готовились к его приезду. Соседка попросила помочь, побоявшись, что сама не успеет. Не бесплатно, конечно. Я согласилась с радостью – лишняя копеечка не помешает.

Взгляд скользит по стенам. Пожелтевшие от времени обои в цветочек, тяжелые темно–синие шторы, тюль. Платяной шкаф с полотенцами и запасным комплектом белья. На боковой стене в рамках под стеклом висят черно–белые фотографии женщины и мужчины. Баба Стюра говорила, это Анна, ее покойная подруга с мужем. Отдельно висят фото их детей и внуков – девочки подростка и мальчика лет шести–семи. Наверное Роман с сестрой.

На крылечке раздается слоновий топот. Прижимаю сына крепче. Я верю Роме, верю! Он не обидит нас с Сашей и другим не позволит, верно?