Я тебя у него украду

Глава 16

Демьян

— Бро, я не понял, ты чего не пьешь? Чья сегодня днюха? — Саня толкает меня в плечо кулаком и пододвигает рюмку с водкой.

Народ гудит во всю за заранее арендованным в нашем баре столиком. Я наблюдаю за их диким ржанием, смехом баб и чувствую себя так, словно меня прокрутили через мясорубку. Хочется послать их всех подальше и свалить…

— Не хочу. Выпей за меня.

— Оооо, приехали! Дава, он пить не хочет.

Давид отрывает взгляд от Оли, сидящей рядом с ним, и переводит его на меня. Пальцы парочки крепко сплетены между собой, а я, блядь, ни черта не понимаю. Ему через несколько дней сваливать от девчонки, а друг как будто и не собирается расставаться. Таскается везде за ней. Олька и сама на нем помешалась. Их отдельно не увидишь. Так и что получается? Что херня все это про то, что Дав уедет и женится? Не похоже, чтобы эти двое собирались отлипать друг от друга хотя бы на две минуты.

— Брат, ты чего? Праздник же.

Пацаны поднимают рюмки и, стукнувшись, залпом выпивают, а меня продолжает уверенно нагребать.

— Аньки не хватает. Скоро приедет. Веселее тебе станет, — со смехом встревает Ник.

— Нахер она мне сдалась.

Встаю из-за стола и выхожу на улицу. Засовываю руки в карманы и закидываю голову назад. Я точно знаю кого хочу видеть рядом с собой сегодня. Ту, кого не отпустили. Кого заперли дома из-за меня.

Когда Дав сказал, что Мариам наказана, я сутки себе места не находил. Придурок. Полез в чужую семью. Хотел как лучше, жизнь ей показать нормальную, а получилось, что собственными руками клетку ей обеспечил. Погуляла пару часов, теперь сиди дома безвылазно. Пиздец.

Решил тогда, что хватит и ее дразнить, и себя изводить. Не для меня она. Все эти долбанные правила. Дикие. Непонятные. Странные семейные традиции, которых мне никогда не понять и не принять. И ведь не в национальности дело. Лично знаю нескольких армян, давно живущих европейскими законами. Здесь дело в ее семье, куда мне вход закрыт, потому что понятий их никогда не пойму. Нахрен все это. Решил больше не появляться у Даниелянов и дать котенку возможность забыть меня. А себе — избавиться от желания видеть ее, растущего с каждым днем в геометрической прогрессии.

Только ни черта не помогло.

Зачем пришла сегодня? Вены мне вспорола своими глазами заблестевшими, когда эта идиотка подошла. Подарок притащила…

Черт, подарок. Я ведь даже не посмотрел что там, пока мать отвозил на автостанцию и за выпивкой мотался.

Подхожу к машине и, забравшись в салон, тянусь на заднее сиденье за пакетом.

Что ты придумала, маленькая?

Разорвав бумагу, открываю крышку коробки и непроизвольно улыбаюсь. Сувенирный футбольный кубок. А на дне открытка, в которой аккуратным почерком написано:

«Nihil sine labore» — ничто не дается без труда. А ты очень трудолюбив и целеустремленен, Демьян. Я уверена, что однажды ты добьешься того, чего искренне желает твое сердце. С любовью, Мариам»

Сердце начинает грохотать, пока я раз за разом перечитываю строки.

Не отдавая себе отчета в том, что творю, откладываю пакет на сиденье и завожу машину. Быстро, пока не одумался.

Нога вдавливает педаль газа, и уже спустя двадцать минут я нахожу себя перед домом Даниелянов.

На хрена приехал? Сам не знаю. Увидеть ее хочу и удостовериться, что больше не плачет. Спасибо сказать. В машину усадить и увести подальше… Черт его знает.

“Не спишь еще? Выйди на улицу”

Отправляю сообщение и выбираюсь в удушающую ночь. Стройная фигура через секунду оказывается у окна. Не спит еще, маленькая. А на часах уже двенадцать.

Тень за окном исчезает, и уже спустя минуту за воротами раздается щелчок дверью и тихие шаги.

Мариам, облаченная в пижамные шорты и майку, выходит за калитку и смотрит на меня своими взволнованными огромными глазищами.

— Демьян? Случилось что? С Давидом что-то?

— Случилось, — подхожу к обхватившей себя руками фигурке вплотную. А меня уже кроет. Вот так легко от одного только вида растрепанных волос и губ, которые никогда не уродует помада, — ты случилась.

— Что? О чем ты?

— Прогони меня, котенок. Вот прямо сейчас пошли на хрен, и я больше не приду.

Грудная клетка Мариам начинает часто подниматься, пока она приложив руку к груди смотрит на меня, как на ненормального.

— Демьян… Почему я должна?

Я не даю ей договорить. Крепко сжимаю хрупкие плечи, встряхивая и заставляя показать настоящие эмоции. Пусть прогонит. Пусть скажет, что ненавидит, и я уйду. Дам ей дышать, а сам постараюсь выкорчевать из памяти это гребаное одержимое желание сделать своей.

— Прогони, Мариам! Скажи, чтобы валил! Что не нужен тебе, и мы никогда не будем вместе.

Ярко красные губы сжимаются, а карие глаза начинают блестеть под тусклым светом фонаря.

Требуется целая вечность, чтобы котенок наконец тихо произнесла:

— Уходи. Тебя ждет девушка.