Я тебя верну

Часть 1. Глава 10

1.

Стив

Наверное, время замерло. Дало нам всем передышку. Ни волнений, ни тревог. Сразу после побега Ассоль мы напрягались: казалось, вот-вот что-то произойдёт, грянет гром среди ясного неба, явится маньяк, рухнет небо или случится какая-нибудь катастрофа. Но ничего не происходило.

Незаметно упорядочивалась жизнь. Спели яблоки в саду. Мы жили просто. Рос и менялся маленький Эд. Чаще звучал смех.

Порозовели щёки Ассоль, постепенно менялся её внешний облик: сошли синяки, затянулись шрамы на запястьях, она округлялась в нужных местах – совсем немного. Плоская вешалка превращалась в девушку – красивую, как божество. Я замечал, как мы невольно замирали, когда Ассоль неожиданно появлялась в поле нашего зрения.

Майлз злился, хотя старался никак не выказывать ревность. Наверное, он был единственным, кто не замечал собственной реакции на Ассоль. А может, он всё понимал, просто не хотел признаваться.

В конце лета, нехотя, горестно вздыхая, уехала Линда.

– Ты всегда можешь вернуться, – успокаивала её Марина, – даже навсегда. Адаптируешься, сможешь учиться здесь. Если захочешь, конечно.

Линда трясла белокурыми кудрями, беспечно смеялась, тараторила милые глупости и убеждала, что загостилась, ей неплохо и дома. Там подруги, колледж, и странно как-то вот так взять и бросить привычную жизнь. На каникулы ещё куда ни шло, но чтобы навсегда круто изменить привычки и место жительства – нет, увольте, она к этому категорически не готова.

Линда укатила в конце августа и увезла с собой Бианку. Сразу в доме стало тише и как-то темнее, что ли. Не хватало её света и улыбки, смеха и болтовни. Несколько дней мы бродили по дому как сомнамбулы, прислушиваясь к каждому шороху.

Больше всех растерялась Ассоль: она осталась одна в комнате, без подруги, стала тише, печальнее и как будто вылиняла буквально за два-три дня. Видимо, она тосковала, но никогда не признавалась в этом вслух.

Уезжал и приезжал Майкл. У него были дела, фирма, фонд, он не мог находиться с нами постоянно. Но какая-то сила тянула его сюда, не было ни одного выходного, чтобы он не возвращался. Гнал машину по несколько часов, уставал, но неизменно появлялся глубокой ночью или в субботу под утро.

Пару раз срывался и улетал Майлз. Его тоже звали неотложные дела, но он маниакально возвращался. Без звонков, без предупреждений. Сваливался в любой момент дня и ночи – усталый, с жесткими складками у рта и тёмными кругами под глазами. Не такой идеальный, как раньше, не такой прилизанный. Он ничего не рассказывал, но каждая поездка словно выпивала из него дыхание и жизнь.

– Если бы я мог, забрал бы тебя с собой. Навсегда. Увёз из этой страны, от кошмара. И ты никогда бы больше ничего не боялась.

Он произнёс эти слова страстно, с затаённым отчаянием перед последней поездкой. Я случайно подслушал их разговор.

– Ты же знаешь, что это невозможно, – тихо, но твёрдо произнесла Ассоль и вздохнула прерывисто, словно пыталась смирить в груди клокотавшую бурю.

Голос у неё тоже изменился. Превратился из грубого и надорванного в чистый и глубокий. Он не подходил ей – хрупкой и маленькой, тонкой, как прозрачная льдинка. Казалось, должен  быть хрустальнее, звонче, выше. А поди ж ты – бархатный тембр с женской силой и омутом, из которого невозможно вынырнуть.

– Я готов купить чёртовы документы. За любые деньги. Лишь бы вырвать тебя отсюда.

Как он решителен, мой старший брат. Мужчина-незнакомец, ничем не напоминающий ленивую пантеру со скучающей улыбкой на губах. Не тот избалованный женским вниманием плейбой, что остался где-то в далёком прошлом.

– Я не хочу уезжать, Майлз, – она твёрже гранита, прочнее стали, эта маленькая птичка. – У меня есть дела здесь. Я отсиживаюсь, да, но ничто не длится вечно, и я понимаю это. Есть обстоятельства, по которым не хочу бежать. От себя не убежишь. Иначе я бы уже была далеко, очень далеко, где меня не достал бы никто и никогда.

– Почему ты не хочешь рассказать всё? – вообще его не узнаю. Нетерпение? Я готов придушить Майлза за то, что он подталкивает девчонку. Она не готова говорить, как он не понимает?

– Для этого есть причины. И это не совсем моя тайна. Я даже не знаю, смогу ли однажды выложить всё. Не торопи меня, пожалуйста.

– Я не хочу быть там. Я не могу постоянно быть здесь. – Майлз впечатывает слова вместе с кулаком в стену. – Замкнутый круг.

– То же самое и у меня, – тихо шепчет девушка и осторожно гладит его сжатый кулак.

Майлз замирает. Пристально смотрит ей в глаза. Затем тянется вперёд и останавливается в сантиметре от лица Ассоль. Я чувствую, как трещит от напряжения воздух. Он спрашивает молча, одними глазами. И столько мольбы в его взгляде, что хочется отвернуться, затаить дыхание.

Она сама преодолевает расстояние и мягко касается его губ своими. Срывает стон. И вот уже его губы осторожно пробуют её на вкус. Майлз не трогает её руками. Не прикасается телом. И я понимаю: боится спугнуть и всё же отчаянно желает взаимности.