Я тебя верну

Глава 27

2 месяца спустя…

Мира

— Вот и сказочке конец, а кто слушал … — и опять слезы полились по моим щекам.
Я даже представить не могу откуда во мне столько жидкости взялось, потому что плачу я уже давно, точнее со вчерашнего вечера уж точно не могла себя успокоить!
«ТЫ ДОЛЖНА ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ!!!» — вот такое сообщение я получила вчера вечером с номера Макса. Моего… точнее уже НЕ моего… Да и как его называть теперь я даже не представляю.
Я надеялась, до последнего, что все, что начало происходить после нападения на нас в подъезде, это только, для того чтобы усыпить бдительность его отца. Но как же я ошиблась!
А от последнего сообщения я вообще покрылась липким, противным потом, который только убивал меня впитываясь обратно в мою кожу.
Вчера, после того как пришло сообщение от Макса, я попыталась позвонить ему, но было бесполезно. Я в черном списке у него. Я не могу с ним разговаривать.
Он ушел… молча… месяц назад…
Приехал ко мне в квартиру, постоял в дверях, положил ключи на тумбочку коридоре и … ушел. Это было на следующий день после его помолвки. Помолвки!
А я стояла и просто смотрела на закрывшуюся дверь и не видели ничего перед собой. Мне показалось, что ему тоже было больно, что в его глазах плескалась печаль! Но… опять это долбаное НО… я увидела его через неделю в университете. Загорелого, посвежевшего. Он был в путешествии с Настей!
Макс прошел мимо меня, когда я стояла на входе в аудиторию и даже не посмотрел в мою сторону. Просто, будто меня нет и не существовало. Он довел Настю до ее места, помог сесть за стол, поцеловал в губы и так же молча вышел.
Все то время, что Макс находился в поле моего зрения, я умирала. Рассыпалась, трескалась, стекала дождевой водой в землю, навсегда исчезая. Я переставала существовать.
С каждым его шагом и полным незамечанием меня, я превращалась в пустую оболочку, с выжженным нутром!
Но нужно оставить мне должное, лицо я не потеряла. Даже слеза не выступила. Я стояла тогда со своей сокурсницей, обсуждала тему предстоящей пары и даже не запнулась, а продолжала говорить ей, пока все… абсолютно все… замерли и смотрели то на меня, то Макса с Настей.
За это мне можно гордиться собой! Я справилась! И даже все остальные пары отсидела. Не обращая внимания на косые взгляды сокурсников, и стараясь не слушать их шепот за своей спиной, который, все равно, тихой ядовитой змеей проникал в мой мозг, впрыскивая свой яд.
В тот же день, вечером, ко мне пытались пробиться девочки. Я знаю, что они долго стояли под дверью моей квартиры, и звонили мне, и писали, угрожая вызвать родителей, и слесаря, и Дена, и даже Матвеем пригрозили.
Я смогла им тогда только написать в наш общий чат:
«Я не могу сейчас выйти, я устала. Извините. Как только я буду готова слушать и видеть вас, я сама напишу. Спасибо за то, что пришли».
Вот так, сухо и безэмоционально. Но на другое я не могла себя заставить пойти.
На следующий день, со мной пытался поговорить Ден:
— Мира. — позвал он меня тихо, когда я поднималась на третий этаж универа. — Я хочу поговорить. — он сделал шаг ко мне, я же остановилась и подняла на него пустой взгляд.
— Я не хочу говорить, Ден. — ответила я полностью спокойным и опять же безэмоциональным голосом. Я смотрела ему в глаза, но у самой внутри было пусто.
— Пожалуйста, Мира. — Ден хотел подойти ко мне еще ближе, может, чтобы обнять, или может чтобы за руку взять, но я не дала, сделав вместе с ним шаг от него.
— Мне не нужны разговоры. — сказала спокойно. — Мне уже ничего не нужно. А тебе лучше со мной не общаться, чтобы не провоцировать своего друга. И да, — решила добавить, когда уже сделала пару шагов сторону третьего этажа, — жалеть меня тоже не нужно, это отвратительно чувство. И передатчиком тоже не нужно быть… тебе. Я в этом не нуждаюсь. Больше не нуждаюсь.
— Мира…
Это были последние слова, что я слышала от Дена, и его последнее «Мира», наполненное жалостью и какой-то горечью, сильно задело. Я даже злиться начала на них всех. И эта злость была плохой. Она была черной, ненормальной.
Я понимала что это ненормально, что нужно что-то делать, но не могла себя заставить успокоиться.
А потом мне стало плохо! В субботу с утра меня просто вырвало от запаха кофе. Да, меня так давно не выворачивает, я аж позеленела. И это было только начало. Я уже подумала, что на нервной почве где-то подцепить ротавирус.
А в воскресение ко мне с боем пробилась Вика, и увидев моё состояние потащил меня с самого утра в больницу, в понедельник. Терапевт меня выслушала и отправила сдавать анализы, а заодно и к гинекологу сказала сходить.
Я может быть бы и заволновалась, если бы была в состоянии тогда соображать. Но когда лёжа на смотровом кресле меня поздравили с беременностью, я кажется даже потеряла сознание на несколько мгновений.
И да, я оказалась… беременна!
Один раз! Один, блин, долбаный раз! И вот так все вышло.
Врач меня поздравила, написала целый список «можно» и «нельзя», прописала таблетки от тошноты и сказала больше отдыхать и меньше стресс.
Как я плакала тогда. Сначала от радости. А после… пришли слезы боли и обиды! Я просто потерялась, я не могу найти себя, да и сил чтобы просто подняться и сходить поесть тоже не нахожу.
И да… я взяла больничный по состоянию здоровья, и уехала домой к родителям.
В тот вечер Вика так и не ушла от меня. Хотя я её упорно и долго выгоняла, и даже некрасиво обзывала, а она всё молча сносила и только кивала на мои оскорбления.
Сейчас мне очень стыдно перед ней. Очень! Она тогда просто находилась рядом, а я её обижала.
В конце концов я заснула лежать на её коленях, а она гладила меня по голове и рассказывала какие-то истории из её института, вроде даже смешные, но смеяться мне не хотелось.
— Викуль, ты только никому не говори, пожалуйста. — попросила подругу на следующий день, когда она меня пошла провожать на первый автобус. — Никто не должен знать. Ладно?
— Хорошо Мир. — ответила она в очередной раз, — Никто ничего не узнает. Ты только не пропадай.
— Я постараюсь. — сказала уклончиво.
— Не закрывайся от нас, не прячься! Мы же всегда все решали вместе, ещё со школы. Мы что-нибудь придумаем. — повторяла она опять то, что говорила мне вчера целый вечер и сегодня.
— Уже ничего не придумаешь, Викуль. — опустила голову, — Всё уже свершилось. Мне теперь нужно только принять новую реальность, и больше в такие ситуации не попадать.
Мы ещё постоял минут пять, по обнимались, и я пошла садиться в автобус.
«Я еду домой! Вот и закончилась моя взрослая жизнь!» — грустно думала в те минуты, не зная ещё, что это было только начало тихой, но настоящей войны!
А сейчас я лежу на своей кровати, в своей комнате, в родном доме и не могу с вечера себя успокоить. Потому что Он узнал о беременности, и теперь хочет чтобы я «избавилась от последствий».
Сволочь!
В дверь тихо постучали и вошла мама. Я видела, что они с папой что-то подозревают, но молчат, причем оба. Стараются меня отвлечь, не задают вопросов по поводу учёбы, только помогают, если нужны какие-то книги достать для реферата. Я хоть и дома, «на больничном», но все работы отправляю преподавателям. Это меня отвлекает.
И праздники устраивают: Одно восьмое марта чего стоило! Какой пир закатила наши мужчины! А сколько вкуснятины было, и самой разной.
А главное, что папа приготовил плов, с бараниной! Я слюной давилась только от запаха, а когда попробовала, так вообще все мысли из головы вылетели!
И это совсем не страшно, что я баранину на дух не переносили! Раньше!
Но родители видели, что со сменой происходит, и Катюха замечала, я знаю. Потому что несколько раз, ночью она ложилась рядом со мной и просто обнимала, и мы так спали с ней до утра.
— Девочка моя, пойдем вниз. — присела мама рядом со мной на кровати. — Тебе нужно покушать.
— Я не хочу. — просипела охрипшим и зарёванным голосом, потому что всю ночь давилась слезами.
Мама залезла ко мне на кровать, оперлась спиной о спинку и потянула меня к себе, начиная гладить по спине и голове. Просто молча обняла, без слов. Но сколько было сказано этим всем, что я опять разрыдалась. Теперь уже не сдерживая себя.
Я все плакала, а мама просто гладила и крепко прижимала к себе, не говоря ни слова, но успокаивая меня своим запахом, движениями, любовью… просто тем, что находилась рядом со мной.
— Мамочка, как же больно… — сквозь слезы прорыдала, — как же тяжело... — опять всхлипы и рыдания. — Он написал «избавится от последствий». «Последствий», мама!
Начала говорить, а мама все слушала и слушала, все также молча поглаживая меня и обнимая. И если бы я была не так расстроена, то может и заметила, то что моя мама никогда такой спокойной не была в стрессовых ситуациях, и то что её спокойствие было опасным, тоже бы напрягло меня. Но в тот момент, я не могла думать.
Я выплакивала все то, что со мной произошло за последние полгода.
— Вот тебе и взрослая жизнь… — спустя пол часа рыданий, со всхлипами сказала.
— Доченька моя, — начала тихо мама, — Родная, любимая, наша первая звёздочка, — мама прижала меня чуть крепче к себе и заставила привстать, чтобы посмотреть мне в глаза, — Мы со всем справимся. — четко произнесла она, — Абсолютно со всем. И если Бог дает тебе сейчас ребёнка — бери его и берегите как зеницу ока! Он твой! Это маленькая частичка твоего счастья! — мама говорила, а я начинала успокаиваться, — Ты же была счастлива в те моменты когда была с Максимом? — я кивнула ей, но слезы уже не выступали из глаз, — Вот и сохрани это счастье! Береги его. Напои своей любовью, а мы тебе поможем! Ты что думаешь, что кто-то тебя осудит здесь? — мама так задала вопрос, что я даже и не могла ответить, ведь знала, что здесь есть место любви, это мой дом. — Мы всегда поможем, всегда поддержим. А то, что бабушкой и дедушкой ты нас сделаешь так рано, так не критично, — и я не выдержала такой перемены интонации мамы и прыснула со смеха, — главное, чтобы ты взяла себя в руки и перестала так себя изводить. Поверь моему опыту: это может плохо кончится.
— Мамочка… — только и смогла, что сказать это и кинуться обнимать маму.
— Вот и отлично. — она ещё прижимала меня к себе, но уже помогала встать с кровати, — А теперь идём есть, тебе нужно правильно питаться, чтобы всего хватало в организме.
И только сейчас я поняла, что силы то мои куда-то делись, и голова кружиться, и слабость чувствуется. Хорошо, что сейчас дома были только мы с мамой. Папа на работе, а младшие в школе.
Мы спустились с мамой на кухню. Она усадила меня за стол, сама же начала доставать кашу и делать чай с молоком. Я достала булочку с корзинки и наказала её маслом, и такая она мне вкусная была, что даже мурашки побежали от удовольствия.
Я довольно улыбнулась, а мама заметив это, ласково погладила меня по руке, что я опять чуть не разрыдалась. Только уже от счастья, что у меня такая семья.
— Так, это все конечно хорошо, — начала мама, когда мы с ней уже попили чай, а я съела кашу, — но у меня маринуется мясо и тесто стоит на пиццу. Я пошла разожгу печь на мангале, и заодно гриль подготовлю к папиному приходу. — я только кивала ей, а у самой уже слюнки бежали, — А ты иди отдохни, как раз наберёшься сил. И чтобы я больше не видела кислых мин, а то…
Договорить мама не успела, позвонили в уличный звонок, который был на воротах.
От этого звонка пробежал неприятный холодок и я подобралась. Мама тоже как-то нервно дернула головой в сторону ворот. Их было видно с кухни. Но кто там за воротами невозможно было рассмотреть.
Позвонили ещё раз и мы с мамой одновременно встали из-за стола. Я только сделала шаг в сторону двери, как мама меня остановила:
— Я сама посмотрю кто там, а ты побудешь здесь. — мама прошла к двери и повернувшись ко мне, когда одевалась, добавила, — и ни в коем случае не выходи, если это не друзья приехали.
У меня опять побежал озноб по коже и не хорошее предчувствие полоснуло внутри.
От входной двери до ворот было метров десять. Мама подошла к калитке и широко её открыла, чтобы посмотреть на незваных гостей, а мне от увиденного стало плохо так, что пришлось вцепиться в косяк двери, чтобы удержать равновесие.