Я тебя верну

Глава 38

Макс…

Год. Прошел уже целый год со дня рождения моего сына. А я даже не могу поздравить его.
С отцом состояние войны начало только нарастать. С холодной и молчаливой она начала превращаться в минное поле, по которому каждый шаг предвещал взрыв, несмотря на то стоит тут мина или нет.
Первый взрыв прогремел, когда отец приехал к нам со Свиридовым, чтобы обвинить меня в неверности Настеньке. Я тогда долго выслушивал все их обвинения. По большей части это были обвинения именно Андрея Витальевича, но сути это не меняло. На меня лились маты и оскорбления, обвинения во всех грехах и угрозы. Отец только усмехался и молчал. Я тоже молчал и со скучающим видом слушал все.
А вот когда аргументы у Андрея Витальевича закончились, в разговор вступил я. Все так же молча полез в сейф доставая оттуда фото и отчеты о передвижении его драгоценной дочери. После открыл крышку ноутбука и включил запись одной из ее жарких встреч, с одним из их же охранников.
Оба мужчины сначала побледнели так, что слились со своими рубашками цветом, а после уже пошли еще большие обвинения.
— Ах ты щенок! — орали оба, причем пытаясь перекричать друг друга, как на петушиных боях, ей Богу. — Это что за монтаж? Ты вообще что себе думаешь? Я поверю что моя девочка, спит с каким-то отребьем.
— Какое у вас с моим отцом хорошее слово. — хмыкнул я, — Чуть что - сразу все отребье. А вот это все не монтаж! Хотите сейчас мы узнаем где находится ваша драгоценная доченька? — последнее слово уже выплюнул…
— Да как ты смеешь? — заорал уже мой отец.
— Так же как и ты. — беря себя в руки ответил ему. — Вы играете по своим правилам, а я играю по своим. И да, — обратился к тестю, — Я с вашей дочерью не спал ни разу за эти почти два года, а вы меня утверждали, что она была девственницей. Так вот теперь следует вопрос: вы только в том, что ваша дочь целка надули меня, или мне еще нужно копнуть, чтобы уже проверить все?
Теперь лицо Андрея Витальевича покрылось багровыми пятнами от злости, но сам он молчал.
— Ты зарываешься. — прорычал отец.
— О нет! Я соблюдал все условия. А вот ты их пытаешься каждый раз нарушить. Или ты думал я не знаю, что ты слушаешь весь мой дом? Или может ты думал, что я не вижу постоянную слежку за собой, причем от вас обоих? С волками жить… как говорится.
— Я тебя в порошок сотру, если ты посмеешь обидеть мою…
— Кого вашу? Дочь? Или может мою жену? — перебил тестя опять. — Я вашу Настеньку пальцем не трогал и трогать не собираюсь. А вот если вы, товарищи, решите опять мне условия ставить, вот это все, — постучал пальцем по столу где лежали фото и стоял ноут с видео, — увидит весь честной народ. И сделаю так, что никакие ваши деньги не смогут замылить глаза всем.
Маты и угрозы начали литься с удвоенной силой. Меня, кажется, не слышали. Но добить этих двух гиен нужно было.
— И да, уточните у своей драгоценной Настеньки, сколько она уже абортов сделала? — тишина настала резко, от чего даже воздух вокруг зазвенел. — А теперь прошу вас покинуть мой дом. Сейчас!
Они даже с места не могли сдвинуться, от чего мне пришлось встать и помочь им освободить мой кабинет. За дверью стояла моя охрана. Ребята которых мы подбирали с Матвеем вместе. Кивком головы указал им, чтобы они проводили этих двоих, а сам закрылся у себя.
Уже за закрытой дверью я опять услышал ругань, но перестал вслушиваться. Не привыкли эти два мужика, что их переигрывают. А я просто стал быть на побегушках. Только в тот момент я не учел, что это станет началом конца.
Отец начал ставить палки в колеса везде. С моей охраной начали происходить “несчастные случаи”. На работе начали возникать незначительные, но достаточно нервные ситуации, из-за которых приходилось побегать. А учитывая то, что работал я на отца, то пересекаться с ним приходил довольно часто. Да еще и начались непонятные командировки, в которые раньше ездили обычные замы, но сейчас почему-то нужно было отправлять именно меня.
С Настей начался вообще полный крах. Первое — это была ее истерика, когда после визита ее отца, она явилась домой пьяной в хлам и кинулась на меня с обвинениями.
Второе — она начала каждую ночь пытаться пролезть в мою комнату. Я изначально не планировал спать с ней, но ее поползновения убивали у меня даже элементарную жалость к ней.
Каждый день превратился в настоящую каторгу, от которой меня спасали только фотки и короткие видео, что присылали мне периодически Ден с Матвеем. С этой чокнутой семейкой у меня уже был не два телефона, а целых четыре, причем каждый месяц я обновлял защиту на облачных хранилищах и менял сам смартфон, чтобы избежать взломов, которые, как оказалось, служба безопасности отца пыталась проводить регулярно.
Но пределом стал сегодняшний день.
У моего сына день рождение и я знаю, что на нем будут все, но не я! По последним нашим разговорам с Деном и Мотом я начал понимать, что Мира становится замкнутой. Я пересматриваю ее фотографии и сам начинаю замечать, что она больше не “светиться”, а как будто застыла в одном моменте. Ее улыбки какие-то искусственные, глаза не горят, движения как механические.
И только когда она рядом с сыном то оживает. Как будто на него у нее и остались настроены радары, а все остальные просто перегорели. Неисправны! А как их починить на таком расстоянии я понятия не имею.
Я пытаюсь отвлечься заперевшись в своем кабинете, как в крепости. Просматриваю свежие фотки, что прислал Ден. Он с Анютой уже у Миры. Разбирают подарки! Я смотрю на сына, а у самого глаза становятся влажными. Сколько неподдельного детского восторга искрится в его глазах. Ден сфоткал Ярика со всех ракурсов и с самыми разными подарками.
Закрываю телефон, блокирую и убираю в сейф. Мне нужно выпить! От постоянного напряжения у меня болят все мышцы. С каждым днем я понимаю, что эта разлука дается мне все тяжелее.
Откидываюсь на спинку кресла и задумываюсь: почему я не могу пойти и спустить свое напряжение где-нибудь? Причем даже от мысли о том, что мне нужно будет засунуть в кого-то член, даже в защите, меня начинает тошнить. Меня! Я же жить не мог без секса! А сейчас что? Да мне легче пойти в душ и передернуть с именем моей Колючки на губах, чем представить кого бы то ни было на ее месте!
Голова начинает болеть. Это плохо! Прикрываю глаза и пытаюсь отрешиться от окружающего мира. Но меня отвлекает звонок. Причем это телефон для связи с Мотом и Деном.
— Да. — беру трубку.
— Он был здесь. — выдает сразу информацию Мот.
— Когда? — уточнять кто был и где не нужно.
— Минут десять назад выпроводили его и двоих охранников. — Мот выдает еще информацию, а у меня мерзкий холодок бежит между лопаток. — В общем нужно понять как ребята провтыкали его приезд. И да, ты мне не говорил, что у твоего отца и Мириных родителей было настолько “насыщенное прошлое”. — с упреком выдает Мот.
— Оно было не просто “насыщенное” Мот, — вырывается у меня, — оно было просто до одури убийственным.
— Я уже понял. — как-то напряженно выдыхает Мот. — Он сказал при всех, как так получилось, что Мире разрешили родить от сына человека, который в свое время пытался убить ее в утробе матери.
— Твою мать! — прорычал я в трубку и подскочил с кресла.
Мне хотелось разнести все вокруг. Злость ядом топила все внутренности и застилала глаза. К мерзкому холодку добавилась еще и ненависть.
— Как она? — спустя пару минут смог выдавить я.
— Сейчас сидит в беседе со своими родителями. Только судя по разговору, Ирине Ивановне сейчас тяжелее чем даже Мире.
— Мот, а ты можешь оставить у них пару своих ребят? — мысль пришла внезапно, но мне кажется вовремя.
— Я то могу, но примут ли эту помощь?
— Разговаривай с Геннадием Викторовичем. — сказал сразу, — Объясни ему ситуацию. Он должен понимать, что сейчас помощь им не помешает.
— Хорошо, я понял. Давай тогда, на связи.
— На связи.
Ответил и отключился. Первое, что я понял - эта тишина стала уже не такой, как была пятнадцать минут, назад. Сейчас она напитана всем чем угодно, но не мыслями о том как убрать напряжение. Сейчас напряжение - это то что спасает одного мудака о быстрой расправы. А желание совершить ее пытается перебороть голос разума.
Если сделаю неверный шаг, пострадаю все!
Резким движением сбрасываю все что было на столе. Что-то разбивается, что-то рассыпается, а внутри взрывается напряжение.
— Зачем? — кричу в пустоту. — Что тебе это дало?
Но ответа нет, а мне он нужен как никогда.