Я тебя верну

Глава 8 Жестокая правда

— Ты не показывал ей мои фотографии?! — произношу, а сама будто слышу себя со стороны. Понимаю, что произошедшее намного хуже, чем просто предательство.

В моем сознании все рушится. Не могу поверить, что мой собственный муж целых три года прятал от нашей дочери мой образ.

— Да как ты мог?! — выдавливаю из себя, с трудом сдерживая слезы.

Меня всю трясет от злости. Если бы не последствия болезни, приковавшие меня к постели, я бы сейчас показала Денису, что о нем думаю. Не посмотрела бы на то, какой он большой, а набросилась бы с кулаками.

— Я не мог поступить иначе, ведь ты находилась в коме… — пытается оправдаться он. Но ему не может быть оправданий.

— Я была в коме, но даже в таком состоянии я оставалась ее матерью! Неужели ты это не понимаешь?

— Нет, это ты не понимаешь! — внезапно Денис срывается на крик. Словно все это время он держал в себе бушующий ураган эмоций и теперь он вырвался наружу. — Я не знал, выживешь ты или нет! Я не знал, что говорить нашей дочери, когда она задавала вопросы, где мама. Я не знал, могу я ей обещать, что ты вернешься или это будет ложью!

Денис замолкает и в палате нависает абсолютная тишина. Кажется, что даже подключенный ко мне прибор прекращает работать и вместо его противного писка я слышу только свое участившееся сердцебиение.

Но эта тишина продолжается всего лишь мгновение.

— Я предпочел убрать все фотографии, чтобы закрыть эту тему, — продолжает Денис шепотом. — Мне так было легче… Нам всем так было легче пережить эти три года…

В его словах, словно осколках разбитого зеркала, отражаются его боль, его страх, его отчаяние. Я смотрю на него и вижу не предателя, а измученного человека, пытавшегося выжить в кромешной тьме. Он делал то, что казалось ему правильным, чтобы защитить нашу дочь от невыносимой правды, от потери, которая могла навсегда сломить ее.

Мое сердце разрывается на части. Боль, которую я испытываю от осознания его поступка, смешивается с глубоким сочувствием к тому, через что ему пришлось пройти. Он был один, без поддержки, с тяжелейшим грузом ответственности на плечах. Как я могу его винить? Как могу судить человека, который, возможно, ценой собственного счастья пытался сохранить хоть какой-то свет для нашей дочери?

Протягиваю руку и касаюсь его руки, холодной и дрожащей.

— Денис, — шепчу я дрожащим голосом, — я понимаю. Прости меня. Прости меня за то, что я не была рядом…

— Ты не виновата, — Денис заключает мою руку в свою ладонь и едва прикасаясь гладит ее большим пальцем. — Болезнь невозможно избежать. Как и многое в нашей жизни…

— Произошло что-то еще? — вижу, как ему тяжело. Не знаю, как я могу помочь, но очень хочу это сделать.

Только сейчас мне в голову приходит мысль, что это для меня три года показались одним мгновением. Для Дениса они тянулись невероятно долго. Особенно если учитывать, что над ним постоянно висел вопрос, вернусь я или нет.

И я невероятно благодарна за то, что он сумел отгородить от этого чувства нашу дочь.

К тому же, не сомневаюсь, что Настя с легкостью вспомнит меня, стоит мне только провести с ней вместе какое-то время и просмотреть наши общие фотографии.

— Ничего больше не произошло, — отвечает Денис, не отводя взгляд от моей ладони.

Кажется, что он обижен на мою реакцию. Или расстроен ею. Наверное, это действительно очень неприятно, но меня ведь он тоже может понять.

— Я не виню тебя и… давай постараемся все исправить? — предлагаю, чтобы хоть как-то наладить ситуацию. — Приведи ко мне Настю. Мы с ней попробуем заново познакомиться. Не сомневаюсь, что она сможет меня вспомнить…

— Не сейчас, — переводит на меня взгляд и качает головой. — Сейчас Настя не сможет это принять. Сейчас… сейчас мне нужно поговорить с ней, постараться все объяснить…

Внутри меня все сжимается от его слов. Не сейчас? Объяснить? Что он собрался ей объяснить?

— Что ты ей скажешь, Денис? — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Как ты собираешься объяснить ей, что я вернулась? Не лучше ли будет нам встретиться и самим обо всем поговорить? Я ведь ее мать! Я смогу ей обо всем рассказать.

Денис молчит. Я понимаю, что он боится. Боится причинить Насте боль, боится, что я ее напугаю ее, боится, что она меня отвергнет. Но я тоже боюсь. Я боюсь потерять ее навсегда, боюсь, что она никогда не узнает, как сильно я ее люблю.

— Настя уже большая девочка и я не сомневаюсь, что она сумеет принять правду, — продолжаю настаивать на своем. Но похоже, что мои слова не достигают разума мужа.

— Нет! — резко отвечает он, поднимается со стула и отходит от кровати. — Настя очень тяжело перенесла потерю. Я не могу, не хочу причинять ей еще большую боль. Прежде, чем приводить ее сюда, я должен быть уверен, что она готова.

— Денис, о чем ты говоришь? Как ты можешь понять это? Как она может оказаться готовой? Ей ведь всего лишь шесть лет!..

— Я все решил, — бросает он. — И ты, как любящая мать, должна принять мое решение.

— Я не могу принять то, чего не понимаю, Денис! — даже приподнимаюсь от возмущения, но сесть у меня так и не получается. — Если ты не привезешь Настю ко мне, я сама приеду к ней.