Я тебя верну

Глава 10 Не худшее предложение

Оставшись одна, я чувствую себя выжатой как лимон. Эмоции, бушевавшие во мне, словно шторм в океане, постепенно стихают, оставляя после себя лишь ощущение опустошенности. Робко затеплившаяся было в душе надежда, после разговора с Сергеем тут же гаснет под натиском здравого смысла. Я знаю, что прошу невозможного, что Артем Константинович никогда не пойдет на такое нарушение режима. Но, как утопающий хватается за соломинку, так и я цепляюсь за эту призрачную возможность увидеть дочь.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется мне вечностью, наполненной терзаниями и сомнениями. Я то представляю себе радостную встречу с Настей, то рисую в воображении негодование Артема Константиновича, узнавшего о моей просьбе. Эти мысли роем кружат в голове, не давая мне покоя.

Вскоре дверь снова открывается, и в комнату входит Сергей. На его лице нет никаких эмоций, ни печали, ни радости. И это еще больше усиливает мое беспокойство. Я затаиваю дыхание, в ожидании его слов, которые должны решить мою судьбу.

— Я поговорил с Артемом Константиновичем, — наконец произносит Сергей, глядя на меня с сочувствием. — Он… отказал. Сказал, что это невозможно. Сейчас это невозможно. Он не может рисковать своей репутацией и твоим здоровьем.

Мое сердце рушится в пропасть. Я знала, что так и будет, но все равно надеялась на чудо. Снова слезы льются из глаз, но на этот раз это слезы отчаяния и безысходности. Ведь я понимаю, что моя последняя надежда увидеть дочь рушится о страхи и самолюбие тех, кому совершенно нет дела до моих чувств.

Но ведь Сергею есть до них дело! Почему же тогда он так спокойно принимает решение врача? Почему не настаивает на своем?

Закрываю лицо руками, пытаясь унять охватившую все тело дрожь. Слова Сергея звучат как приговор. В голове пульсирует одна мысль: «Все кончено. Я больше не увижу Настю. Никогда».

Сергей молча стоит рядом, не решаясь нарушить мое горе. Я ощущаю его сочувствие, но от него мне не становится легче. Никто не может понять, что я сейчас переживаю. Никто не может понять горе матери, разлученной со своим ребенком.

Собрав последние силы, я поднимаю на Сергея заплаканные глаза:

— Что же мне теперь делать? — шепчу я, и голос мой дрожит от отчаяния. — Что я могу сделать, чтобы Артем Константинович изменил свое решение?

Сергей вздыхает и садится рядом, едва касаясь моей руки.

— Я понимаю, как тебе тяжело, — тихо произносит он. — Но ты должна быть сильной. Ради себя, ради дочки. Артем Константинович не изменит своего решения, пока ты не восстановишься достаточно для того, чтобы покинуть палату.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, цепляясь за его слова как утопающий за соломинку. — Что значит покинуть палату? Уйти из нее пешком? Выехать на коляске?

— Думаю, что Артем Константинович сам определит, когда ты будешь готов, — Сергей заключает мою ладонь в свои руки и улыбается уголками губ: — Знаешь? Ведь доктор сказал, что ты уже неплохо восстановилась. Думаю, что ты сможешь ускорить процесс, если будешь выполнять его рекомендации.

— То есть чтобы восстановиться, я должна больше отдыхать, — вспоминаю последнее наставление врача и закипаю. — А мне кажется, что он просто хочет продержать меня здесь, как можно дольше.

— Ерунда, — отмахивается Сергей и достает из кармана телефон. — Извини, мне нужно ответить на звонок…

— Да, конечно, — отворачиваюсь к окну и с жадностью смотрю на светящее за ним солнце. Хочу уже выйти на улицу и ощутить, как горячи бывают его лучи, как прохладен блуждающий на улице ветер и как приятны ароматы цветущих на клумбах цветов.

Но мне даже с дочерью увидеться не дают. Что и говорить про какие-то там цветы!

— Слушаю! — Сергей встает, но далеко не отходит. — Павел Евгеньевич, добрый день! Получили мое сообщение? Хорошо. Нет. Нет, ваш проект безупречен, но… Скажем так, обстоятельства изменились и мне нужно кое-что изменить. Есть у вас кто-нибудь посмышленее? Отлично! Спасибо, буду ждать!

Закончив разговор, Сергей возвращается ко мне. Он выглядит очень довольным, словно заключил какой-то очень выгодный контракт. Впрочем, возможно так оно и есть.

— Поставщик или клиент? — вспоминаю, как радовался он, когда заключил свой первый контракт. Тогда его автосалон был больше похож на обычный гараж, но даже в таких условиях Сергею удалось заполучить расположение весьма крупного производителя.

— Лучше, — отвечает так, что я понимаю: подробности мне знать ни к чему. — На чем мы остановились?

— Это не важно. Я уже поняла, что мне не выбраться из этой палаты, пока сама не смогу убежать… — даже усмехаюсь от безысходности. Хотя на самом деле больше хочется плакать. Вот только плакать я устала. Не хочу больше быть слабой. Хватит!

— Не надо так относиться к своему лечению, — просит Сергей. — У меня есть идея, которая должна помочь тебе пережить время, необходимое на восстановление!

Сергей лезет в карман и достает телефон. Не свой. Другой. Но тоже дорогой, если судить по внешнему виду и значку изготовителя.

— Это… мне? — не верю, что Сергей смог договориться с Артемом Константиновичем. Доктор ведь был категорически против любых гаджетов. Он постоянно говорил, что сейчас они только навредят мне.