Я тебя вспомню...

9 глава

Олег 

Дверь в мой кабинет распахнулась с громким стуком. В проёме лишь глаза блеснули. Это беситься мой зам. 

- Олег, ты вообще охренел?- загрохотал он на весь кабинет.- У нас завалы с заказами, а ты по Турциям свою задницу катаешь?  
 
Когда я никак не отреагировал на его ор, Стас продолжил. 

- Ладно тебя долго не было по семейным обстоятельствам, так только оклемался , опять двадцать пять. Свалил на отдых! На отдых! Совесть есть? Вот я тебя спрашиваю, у тебя совесть есть? Ты знаешь, сколько я уже не был в отпуске? Знаешь? Пять гребаных лет! И всё равно сижу и работаю, пока ты в себя приходишь. 
 
Мой зам быстро выдохся и уже миролюбиво посмотрел на меня и спросил. 

- Что на этот раз? 
 
- Я думал, что она жива.  
 
Парень посмотрел на меня, а я продолжал. 

- Я поверил на секунду. Но это была другая девушка. Я обознался. 
 
- Олег, прими уже наконец то , что её больше нет. Отпусти её. Три месяца прошло с дня её смерти. Понимаю, мало, но ты должен быть сильным. У вас же дочь. Какой пример ты ей подаёшь? 
 
В эту минуту я уже не слушал доводы друга, передо моими глазами появился запечатлённый миг, когда та девушка на пляже обернулась. 
Мне казалось, что это происходит целую вечность. Вот она дернулась, от движения ее белокурые волосы взметнулись золотистой волной и водопадом упали на спину. Её лицо медленно открывалось мне.  

Ни шрама, ни изъяна. Она идеальная. 
Правда глаза девушки мне так и не удалось увидеть. Они были закрыты от меня солнечными очками на пол лица.  
Но хриплый голос вывел из оцепенения. 

- Извините, мне кажется вы ошиблись. 

Девушка ещё пару секунд не вырывалась из моего захвата и пристально всматривались в моё лицо. А затем, аккуратно вернув себе свою руку, развернулась и пошагала прочь. Всё дальше и дальше отдаляясь от меня и увеличивая между нами расстояние. 

Я видел, как она остановившись в метрах двадцати , подала один из стаканов молодому человеку.  
Дальше я не смотрел.  
Отвернулся. 
Это первый раз за два с половиной месяца , когда я поверил в невозможное. Чем то зацепила она меня.  

Из воспоминаний меня вывел всё тот же друг. 

- Олег! Прием! Ты где завис? Я тебе уже минут пятнадцать рассказываю о Петрове, ты хоть слово услышал? 
 
Петров? Петров. А это тот странный владелец шаурмы? Ещё один идиот на нашу голову. 
Петров Иван Васильевич стал нашим клиентом относительно недавно. Мужчина владеет несколькими точками продажи уличной еды, и месяц назад придумал себе, что ему угрожает опасность.  
Странный тип. Мы обычно с такими не работаем, потому что от таких клиентов больше геморроя, чем выгоды. 

Я в равной доле с моим товарищем, Стасом Хмельных, владею частным охранным агентством " Бонни и Клайд ". Спросите , откуда такое название? Все элементарно.  
Это название придумала моя любимая жена. 
Покойная уже  жена.  

Она у меня была девушкой очень креативной и жизнерадостной. Бонни и Клайд это ее любимые персонажи и она даже нас с ней называла их именами.  

Ладно она, двадцати летняя девченка легко откликалась на имя Бонни, но я . Я же старше своей жены на восемь лет. Мне было сложно привыкнуть. И тогда мы решили, что такими прозвищами будем называть друг друга только наедине. Это будет нашим маленьким секретом. 

Я в те времена ещё работал на ее отца, и был телохранителем своей ( на тот момент ещё не моей) малышки. 
Очень темпераментная девушка. Когда отец сообщил ей , что теперь я буду её охранять, она так бушевала, что я думал разнесет офис отца по кирпичику. Потом был долгий период её ухищренной мести мне.  

Дошло до того, что я уже боялся просто сесть в автомобиль. Шугался каждого постороннего звука. 
А потом всё остановилось. 
В тот вечер , помню, лил сильный дождь. Я вышел с машины первее, чтобы открыть зонтик над головой этой беды. Но разве девушка стала меня ждать? Нет. Своенравная. 
Она следом за мной выскочила из машины и за секунду промокнув, побежала в сторону дома. Этот поступок был последней каплей в чаше моего терпения. Вот же упертая, а заболеет, кто будет виноват? Конечно же я. 

В три шага догнав её, я развернул непослушную девочку к себе лицом и уже был готов накричать на неё, но завис. 

Мокрое от дождя лицо девушки , было идеально чистым , ни грамма косметики. Огромные голубые глаза на пол лица и пухлые приоткрытые губы. 
На щеке прилипла мокрая прядь, и я неосознанно потянулся, чтобы убрать её. 
От прикосновения к коже этой бестии, меня стовно током шандарахнуло. Малышка это тоже почувствовала. Её глаза распахнулись шире , хотя куда уже там было. 

И я пропал. Завис.  

Так и не понял, кто из нас первым потянулся вперёд, но помню лишь тот миг, когда наши губы соприкоснулись. Это лучше всех новогодних феерверков, которые мне посчастливилось увидеть в жизни. 
Её губы мягкие и поддатливые сводили с ума. Мои руки уже по хозяйски дарили по девичьим изгибам.  
И лишь стон, не знаю чей, вывел из сладостного водоворота. Мы же под дождем и моя малышка ( а она наверняка теперь станет моей) промокла до нитки. 
Пришлось отправлять девочку в дом, чтобы у меня появилось время, обдумать сложившуюся ситуацию. Я прекрасно понимал свои риски. Её отец мне в лучшем случае просто голову оторвёт, а в худшем..... 

Так мы и прятались с того дня ото всех.  
С каждым прожитым днём я все сильнее увязал в ней.   
В её бездонных глазах, в её улыбке, в аромате ее тела, в повороте очаровательной головки и даже, в её юморе. 
С тех пор эта бестия стала моим спасением, моим личным элексиром бессмертия. 
Именно бессмертия. Потому что я уже подумывал, как преподнести ее отцу эту новость.  

Пришло уже время ставить его в известность, потому что я точно знал, что без девченки мне больше не жить.  

Люблю её.  

Все произошло на ее двадцатый день рождения. И скажу вам,было сложно. Чертовски сложно. 
Но найти общий язык с её отцом так и не удалось. Этот упертый лоб не хотел принимать наши отношения и даже чуть не прикопал меня в лесу, километров пятьсот от Москвы.  
Тогда я выжил лишь благодаря моей девочке. И сразу же уволился и начал искать варианты, открыть свое собственное дело. 
Малышка же оборвала с отцом все контакты и переехала ко мне.  
По другому не получалось, мой бывший босс поставил девочку перед выбором. Либо я , либо обеспеченая жизнь и его признание ее своей дочерью, а нет - он от девушки отрекается. 

Я сильно струсил в тот момент. Не был до конца уверен, что она выберет меня.  И зря.  
С тех пор прошло семь лет. Семь лет счастливой жизни, которая нам подарила наше сокровище - Катюшу, полную копию своё мамы. А затем оборвалась в самый неожиданный момент. 

Случилось это в один из тех дней, который по ошибке можно считать идеальным. Мы с Бонни праздновали пятую годовщину нашего брака. По уговорам своих любимых девочек, мы отправились на один из самых престижных курортов острова Кипр.  
Прекрасная погода, много смеха и радости, любимые глаза моей жены и её нежная улыбка, которую я видел последний раз.  
Если бы я только знал, я бы уехал только вместе с ней.  

На прогулочном катере, который возил гостей по самым красочным местам побережья , находилось двадцать два пассажира, включая меня с девочками. 
Спустя всего лишь час прогулки , нашей маленькой красавице стало плохо, её начала мучить лёгкая тошнота. Женщина, которая находилась с нами в одной поездке, посоветовала обратиться в больницу.  

- Не переживайте вы так, ничего с вашей девочкой не будет. Всего лишь немного укачало. - продолжала успокаивать нас грузная женщина.  
 
- Малыш, я сейчас соберу наши вещи и поедем, где находится эта больница?- моя жена уже обращалась к ней. 
 
- Ой, сейчас, минуту,- женщина начала искать адрес в телефоне. - Вот, здесь. 
 
- Милая, я сам отвезу Катюшу. Незачем нам двоим ехать. 
 
- Но как же, какая же из меня мать, если я не буду находиться рядом с дочкой в такой ситуации? 
 
- Самая лучшая. - успокаивал я свою жену и поцеловал ее в висок. - Самая лучшая. И наша дочь это знает. Отдыхай спокойно. Мы быстро. 

Дибил. Идиот. Самый конченый человек на этой планете. 
Это я про себя. 
Ведь она хотела ехать вместе с нами, она настаивала, но я отчего то был уверен, что сам справлюсь.  

Месяцем ранее дочь переболела ветрянкой и жена от нее ни на шаг не отходила целых две недели. И именно поэтому я хотел дать любимой немного свободы. 

Я сам своими руками убил её.  

Когда я вернулся с дочкой к пирсу, чтобы дождаться наш катер, то застал топлотворение. Полиция, машины скорой помощи , водолазы, и толпа зевак, которые пришли посмотреть на произошедшее. 
Первые часы мой мозг отказывался верить. Её больше нет. Нет.  
Из двадцати человек , в больницу отправили лишь восьмерых. Все остальные утонули. Их тела , изорванные винтами катера , доставали из воды водолазы.. 
Сладковатый запах крови расстелился по побережью, вызывая тошноту и отчаяние. 
Приезжали люди и искали среди тел своих родственников. Но многих просто было не узнать.  
Троих вообще не смогли найти. Среди них была и моя Бонни. 
Помню, как в беспамятстве, оставив дочь на няню, я пил в баре. Пытаясь утопить в стакане боль и ярость, и отвращение самому к себе.  
А затем сел за руль и на самой высокой скорости рассекал по дорогам острова. Да я искал смерти. Я хотел умереть, хотел снова оказаться с моей девочкой. С моей любимой. 
Слезы застилали глаза и я кричал. Кричал во весь голос, что есть мочи, разрывая криком пустоту ночи. 
А затем свет фар и резкий выворот руля вправо и треск, резкая боль и темнота. 

Я долго блуждал по темным коридорам, настолько пустынным, что слышал собственное дыхание. Но темные стены не давили. Наоборот, было легко. Здесь как будто всё замерло . Не ощущалась боль, и сердце билось ровно. И я шел, просто шел не зная куда. Лишь бы идти. 

Долго, очень долго. 

Пока не услышал её голос. Голос , за который продал бы душу. 

И я шел к нему, как душа идёт к свету. 

Открыл глаза, ожидаяя увидеть её образ, но вместо этого увидел лишь головы врачей , которые склонились надо мной. 

Несколькими днями позже, я узнал, что пробыл в коме месяц. Целый месяц.  
И каждый день в мою палату приходила няня с моей девочкой, моей дочкой. 
Лишь тогда до меня дошло, что я чуть не угробил себя, оставив свою малышку сиротой. А на это я не имел права.  

Теперь нужно продолжать жить. Ради дочери и ради памяти о моей любви. 
Когда меня выписали, я забрал дочь и отправился домой, в Москву.  

Там мне предстоял тяжёлый разговор со тестем. 
Все получилось ещё сложнее, чем я себе представлял. Тесть ели пережил новость о смерти единственной дочери и во всем винил меня. Он и до этого меня ненавидел, но после случившегося, казалось, что стал для него личным сатаной. А целью жизни у этого мужчины стало загнать меня обратно в ад, где мне , по его мнению, и место.  
А ещё тесть загорелся идеей забрать у меня единственное, что ещё держало на этом проклятом свете - мою Катюшу. Моего белокурого ангела, точную копию своей мамы. 

До сих пор, длинными одинокими ночами я задумываюсь, чем же я смог привлечь внимание такой красотки?  

По отношению к своей внешности, я надежд никаких не питаю. Знаю, что тело моё изуродовано. Нахождение в горячих точках по всей планете, оставили след на мне.  
Тогда, десять лет назад, я молодой парень, не задумывался о том, чем мне угрожает карьера военного. Одинокий и смелый я бросался в пучину военных действий, как будто смерти назло.  

В том бою выжили немногие. Я оказался одним из восьми счастливчиков, которых удалось вытащить почти целыми. Остальных из моего отряда парней собирали по частям. И отправляли домой грузом двести. 

А мне лишь порвало мягкие ткани спины и правой руки, а также сломало несколько ребер. 

Говорю же , счастливчик. 

А следующий мой раз и он же и последний, был в Ираке. За год до начала службы у Суворова.  

Тогда я подорвался на вражеской гранате. Зацепило лицо. Благодаря восьми пластическим операциям, остался лишь шрам от виска до уха.  

От стресса, как утверждал наш полевой врач, выпали абсолютно все волосы. И теперь моя голова полностью вписывается в ряды Фаберже. 

А Бонни. Она была красоткой, как с обложки модного журнала. Высокая, стройная и обаятельная. Она лишь взглядом сводила окружавших её парней с ума. На это я вдоволь насмотрелся, пока ее охранял. А после того, как между нами начались, пусть и тайные отношения, я как пес на цепи, в душе рвался от ярости, если кто-то пытался посягнуть на моё.  

Бонни, моя малышка, лишь смеялась на мои приступы ревности и повторяла. 

- Малыш, мой любимый Клайд, запомни навсегда. Для меня во всем мире существуешь лишь ты один. Я тебя выбрала . И всегда буду выбирать лишь тебя. Потому что я тебя люблю. 
 
Прошло два с половиной месяца, как её не стало. И только я начал наконец, засыпать по ночам, я увидел на пляже ту девушку. 



А вчера мне позвонил мой тесть. Голос в трубке был необычайно настороженным и как-будто нервным. 

-  Олег, сразу предупреждаю разговор будет не из лёгких. 
 
-  Вы меня пугаете, неужели снова что-то случилось? 
 
Но тесть никак не отреагировал на мой вопрос  и продолжил говорить. 

-  Если ты ещё не в курсе, то после смерти моей малышки, я нанял опытных людей расследование подробностей той аварии. 
 
Я уже напрягся и был готов услышать самое страшное. 

-   Так вот, -  продолжил мужчина,-  мои самые надёжные люди сообщили мне, что авария не была подстроена.   Всё произошло абсолютно случайно.  К этому никто не был готов. Но вот есть одна вещь которая меня смущает.  После того, как выживших порозвозили по больницам, на месте аварии видели людей Кылыча. 
 
-  Вы думаете...? 
 
-  Олег,  я никогда не делаю выводов, до того как узнаю правду.  Если Кылыч здесь каким-то боком виноват,  я его из-под Земли достану. 
 
-  Да всё понятно-   устало  произнес я. -  только зачем вы мне всё это говорите? 
 
- Затем, если на тебя вдруг выйдут его люди, зная нашу с тобой "любовь ", чтобы ты сразу сообщил мне.  

Этот наш разговор состоялся ещё четыре дня назад. Естественно, никто со мной на связь не выходил. А адвокаты Суворова продолжали зажимать меня со всех сторон, пытаясь найти брешь в моей отцовской компетенции. 
Ещё и заказов об охране стало совсем мало. За это , я догадываюсь, тоже нужно сказать спасибо  моему горячо любимому тестю. 
Я долго думал и принял решение, пойти на уступки своему напарнику. Он давно предлагает сменить место жительства. Нам в Москве , благодаря , Суворову, уже похоже ничего путнего не светит.  
Поэтому, обрывая очередную возмущенную тираду друга , заявляю: 

- Твоя взяла, Стас. Мы переезжаем.