Я - темный властелин

Глава четвертая

4.

Игорь, еще на Земле

Да, так вот – шар повернулся к нам лицом.

Лицо? Нет, я погорячился – изрядно заплывшая красная морда. Шар, кажется, дремал: тяжелые складчатые веки без ресниц плотно сомкнуты на выпуклых буркалах, бровей нет – только набухшие валики надбровий. Вздернутый нос тихо сопит в две мясистые ноздри. Время от времени толстые бурые губы шара производили движение, словно отгоняя назойливую муху. Само… лицо покрыто огромным числом мелких складок и морщин, будто вяленую дыню вдруг решили немного надуть.

- Нифигасе… - чуток сбледнув, сказал Серега.

Шар плыл к нам, оставляя за собой шлейфы черного дыма.

- Есть мнение, - сказал я, понизив голос, - сказать ему «Аривидерчи!»

- Во-во, чувак! - кивнул Серега. – Обойдем его маленько, и…

Хлопок за нашими спинами возвестил, что никакого «маленько» не выйдет. Второй шар, внешне – полный близнец первого, и тоже с закрытыми глазами, начал втихую подгребать к нам с другой стороны возвышения для кафедры.

- И бесплатно покажет кино… - пробормотал Дрищ.

- Не, - сказал я с ощущением холода в груди, - он просто бесплатно покажет. Плащ раскроет и покажет. И мало никому не покажется…

Серега судорожно сглотнул.

- Игорь, я прошмыгну на четвереньках!

- Угу, на пузе… Стой!

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Подходы к двери на разной высоте перегородили еще три левитирующих близнеца с дымящими трубками мира.

Что-то подсказывало мне, что нам лучше не касаться шаров голыми руками.

- Тихо стой, - сказал я. – Их величества дрыхнут. Сейчас мы…

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Шаров вокруг нас стало куда больше, чем десять. Я бы сказал – двадцать, а может, еще больше.

Нас взяли в клещи, отрезали фланги и вознамерились прижать к доске, чтобы… Чтобы что? Вопрос на миллион долларов.

Моя правая ладонь почему-то ужасно разогрелась, жар был такой, что, возьми я в руку брикет мороженного, он бы мгновенно растаял.

Шар, прибывший первым, завис в метре от моего лица, открыл глаза и, грозно сдвинув мясистые надбровья, злобно на нас посмотрел.

- Здорово, - сказал я.

Морщинистый шар, сопя, нацелил на меня черный глаз-буравчик, второй глаз, как при расходящемся косоглазии, без всякого труда нацелился на Серегу.

Губы-вареники красной морды приоткрылись: зараза оказалась зубастой, как… как… как демон? Демон, точно – демон и есть!

Мы отступили к самой доске, к знаку, что налился теперь уже нестерпимо золотым сиянием. Шары дрейфовали в нашем направлении, пятная воздух жирными выхлопами. Шары воняли, как старый дизель. Может, они питались нефтью, кто его знает.

Хлопки начали раздаваться по всей аудитории, и со всех сторон к нам поплыли дремлющие (и сопящие!) шары-доппельгангеры. Десятки… а потом и сотни красных пьяных физиономий с морщинистыми лбами и плотно зажмуренными веками.

Зажав нас в пространстве между кафедрой и доской, шары, мерзко чмокая губами, начали медленно просыпаться. Они нависали со всех сторон, от пола и до самого потолка, закрыв нам все возможные пути отступления. Мы словно оказались в темном, воняющем дизелем колодце. Дрищ потел за троих, я – за четверых, и оба мы понимали, что это не сон, но при этом не могли толком пошевелиться, как под гипнозом.

Шары, один за другим, раскрыв глаза, начали скалиться, обнажая острые, игольчатые зубы.

- Вспомнил! – проскулил Серега. – Я их видел в интернете, эти… бес-холдеры…

- У бехолдеров на морде один глаз.

- Да один же черт, слушай, нас сейчас сожрут!

Это уж будь уверен…

Надпись на моем ноуте говорила что-то о… Минутку…

Бойся Дурного глаза… Ковентрус Энфлюэзис Джентра…

- Щас сожрут! – сказал Серый.

- Подавятся, - сказал я.

Шары, один за другим, раскрыли зубастые рты, издавая низкий, глухой, протяжный звук «а-а-а-а», как бесконечно растянутое слово мантры. Лучше бы с меня сдирали кожу живьем.

- Капец нам! – гугниво воскликнул Сергей, прикрыв лицо локтями.

Я вспомнил надпись на ноуте. Дурной глаз – вот он. А почему тогда не испробовать заклятие?

Я набрал в грудь душной субстанции, мало похожей на воздух. Правую ладонь нестерпимо жгло.

- Ковентрус… Энфлюэзис… кха!.. Джентра!

За спиной послышался грохот. И оттуда же ударили яркие золотые лучи. Невидимые руки схватили меня и… окунули в темноту.