Я - темный властелин

Глава девятая

9.

Вокруг был оранжевый песок. Море песка. Я сидел на заднице, бросив кисти рук на колени, и оторопело смотрел на однотонные горбы дюн. Жаркий ветер подхватывал с их боков горсти песчинок, мотылял немного и бросал, рисуя на поверхности дюн прихотливые узоры. Красное солнце, усмехаясь недобро, готовилось уйти на покой, но жара не унималась, хотя я слышал, что к ночи в пустынях может похолодать до минусовых температур.

Я оглянулся на цепочку своих следов: вон она, тянется из-за боковины дюны, петляет, потому что первое время мне идти было хреново, голова кружилась и шок от смерти товарища был слишком силен. А, за дюной я оставил труп Сереги. Он умер по неизвестной мне причине, видимо, в момент перехода: когда мы выпали на песок мира Эквилирии, голова его мотнулась и глаза пусто уставились на меня. Идиотская футболка с козлиной башкой задралась, обнажив впалый живот.

Сначала я не мог поверить, что товарищ мой умер, естественно, звал его, тряс за плечо, пытался разбудить. Но голова Сереги безвольно болталась на шее, арафатка слетела и ветер немедленно начал ею играть. А глаза… Короче говоря, мне – хотя я так никогда еще не делал – пришлось закрыть Сереге веки дрожащими пальцами.

Неведомый голос говорил про талант Дрища к выживанию? Брехал, наверное, да и про меня он плел такое, во что поверить сложно, а если и правду сказал, все равно недоговорил столько, что хватит на полтора тома приложений к «Властелину колец».

В общем, я поковылял немного, а потом уселся и начал приходить в себя, потея, как в сауне. Вынул смартфон, уткнулся в пустой экран. Затем отшвырнул бесполезный девайс, к нему же отправил зачетку. Паспорт все-таки оставил. Теплилась надежда, что занесло меня в земную пустыню, хотя интуиция и говорила обратное.

Как жить-то дальше, а?

Не знаю…

Что делать? Каким образом выжить в этом палящем аду?

Правая ладонь выглядела теперь… как ладонь, и не обжигала жаром: очевидно, Печать разрядилась, затратив всю энергию на переход через Знак в Эквилирию. Неизвестный голос говорил, что Печать будет разряжаться от физических ударов по защитной сфере, но, понятное дело, она теряла энергию и тогда, когда приходилось использовать магические силы. Не удивительно, если вспомнить физику: бесконечных источников энергии не бывает, даже Солнце, и то гаснет, растрачивая свои запасы – только медленно. Но вот вопрос – каким образом и как быстро Печать возобновит свой потенциал? Что-то подсказывает: без сферы отражения я в этом мире не протяну и суток. Да блин, какие сутки, какая сфера – если я не найду воду, завтра часам к двенадцати дня солнце превратит меня в труп. А еще через сутки жадные солнечные лучи дегидратируют меня до состояния мумии. Пустыня – она такая, тут и Беар Гриллс бы не выжил, хотя вру – выжил бы, он же путешествовал вместе со съемочной группой и комфортабельным трейлером.

Ну, и куда идти?

Вперед? Или назад? Почему неведомый голос не сказал мне, куда меня выбросит Знак, не дал хотя бы предполагаемых координат? Иди за солнцем там, или чтобы солнце было за правым плечом, или за левым? Я не знаю прямо… Если я наследник, над которым трясутся, так какого черта меня выбросили в пустыню, где ни листика, ни камушка, где мне в ближайшее время грозит гибель?.. Ну ладно, вмешались эти самые Конклав и Ложа, времени было маловато, но хотя бы общие инструкции можно было озвучить? Потому что я просто не знаю, куда мне двигаться по этим пескам!

Нет, наверное, пойду назад – надо присыпать моего непутевого одногруппника песочком. Это полагается делать, я же не зверь какой, бросать товарища на растерзание разным там пустынным гиенам и шакалам не буду. Но что делать после?

Я просидел, впустую рассматривая дюны, наверное, больше часа. Медленно пробуждалась жажда. Ночь перетерплю, конечно, а вот днем мне конец. Поэтому, что? Идти нужно ночью, а днем – найти укрытие от солнца. Это продлит мои мучения еще, может, на сутки.

Наконец я встал, стряхнул с джинсов песок, ощутил, что насыпало уже и в кроссовки, цыкнул зубом свирепо и развернулся.

Из-за боковины дюны точнехонько по моим следам неспешно выбрел зеленокожий здоровяк выше меня на полторы, примерно, головы. Выпуклая от мышц грудь перекрещена кожаными ремнями-помочами, что поддерживают серые полотняные штаны до колен. На боку объемистая фляга, на плече – изрядная дубина из черного такого, неприветливого дерева. Рожа у здоровяка – мама не горюй: скуластая, угрюмая, как смерть от голода, нос расплющен, оливковые губы вывернуты, нижние клыки выпирают выше углов рта, как змеиные жала. Хрящеватые острые уши торчат выше лысой башки. В левом ухе – вдоль всего внешнего края – ряд железных колец.

Колоритный такой парень. Где-то я видел похожего…

Орк!

Орк чистой воды!

Челюсть его медленно двигалась, он что-то жевал с меланхоличным видом. Пятна на его клыках привлекли мое внимание. Они были красные, эти пятна. Насыщенного такого кровавого оттенка.

Орк, похоже, только что сожрал Серегу.

Увидев меня, он приветливо махнул свободной рукой и прогудел:

- И-и-иар!

Я заорал и ринулся от него, с трудом выдирая кроссовки из горячего песка.

Он бросился за мной, что-то крича и размахивая дубиной.