Я - темный властелин

Глава тринадцатая

Опускались сумерки, мы молчали. Я прилег неподалеку от костра, опираясь на локоть. Мясо змеи-трупожорки тихо скворчало, превращаясь на глазах сперва в серые, затем в черные комки. Гулдар временами доставал их из костра и касался толстым фиолетовым кончиком языка – видимо, проверял на готовность.

- Гм, - сказал я. – А вот ответь – к чему нам ночевать? Обычно по пустыне идут в темноте, а днем прячутся от солнца. Так целесообразнее, не находишь? Особенно если вокруг нет воды.

Варк покачал головой и снова лязгнул клыками.

- Не-а. Алогично рассуждаешь, слушай. В нощи тут опасно. Песчаные упыри вылезают, пауки, змеи, прочая живность, о которой тебе лучше не знать, а то спать потом в мокрых штанах будешь. И отряды варков бродят… Мне-то все это не очень опасно, а ты мягкий и слабый. Не уберегу я тебя, смекаешь?

Я взглянул на ладонь. Печать молчала. Гулдар проследил за моим взглядом и кивнул.

- Вот-вот. Твой аккумулятор еще пуст. Так что будем ночевать здесь. Выроем в песке возле костра по яме и там уснем. Песок сохраняет тепло, так что будет нам сносно.

Сносно? Спать на голой земле? Вот блин…

Я снова посмотрел на Печать.

- Слушай, в твоей базе нет инфы о том, как и от чего она заряжается?

Гулдар перевернул прутики с мясом.

- Магия и некоторые иные виды энергии. Какие – не скажу, не знаю точно. Твоя Печать накачивалась силой двадцать с гаком лет, потом ее маги Белой ложи дополнительно напитали, а растратилась она на Знаки и два перехода, и мое душевное переселение. Но то, что она подзаряжается – это точно, а вот как – я совсем не знаю. Но ты будь спок, рано или поздно она зарядится.

- Угу. Так может, она снова будет заряжаться двадцать лет, а?

Варк передернул глыбами плеч.

- Ну не знаю я, босс, вот просто – не знаю! Может, ее гром-лучи завтра напитают… До сторожевых башен отсюда недалече, завтра дойдем за несколько часов. Ну а там… Там видно будет. Ежели ты не сумеешь найти выход – поджарят нас и всего делов. А может, твоя Печать от гром-лучей оживет и ты сможешь выйти.

- А ты?

Варк задрал безволосые валики бровей.

- А что я, босс? А что я? Сдохну я тут, и весь сказ. Ну, это в том случае, если ты не придумаешь, как нам вдвоем пройти мимо башен.

- Я тебя не брошу.

- Ой, только не надо этого вот геройства, хорошо? – Он извлек оба куска филе и начал дуть на них. Потом встал, тяжело переваливаясь, приблизился и протянул мне обугленный кусок на обугленном же прутике. – Вот, готово. Ешь, это очень невкусно.

Я повертел прутик в руках. Кусок мяса, хотя и обезвоженный и обугленный, весил добрых граммов триста. Упитанная была змейка-трупожорка…

- Давай, наворачивай, - подначил варк.

Легко сказать…

Я сел по-турецки, с сомнением глядя на мясо. В желудке голодно заурчало. Ладно, другой еды здесь, видимо, нет, а голодать в пустыне, когда имеется хоть какая-то пища – удел гордых дураков. А мы не гордые, нам бы выжить… Я отхватил от горячего куска шмат и принялся жевать. Несоленое мясо напоминало по вкусу кусок жареной покрышки. Я решительно прожевал и, проглотив, сказал:

- Ты мог бы его не доводить… до такой степени готовности.

Гулдар к тому времени уже сожрал свою порцию. Ответил:

- А вот и нет, босс. Если его хорошо не прожарить, и таким вот непрожаренным сожрать – можно коней двинуть. Яд в этом мясе, разрушается только при термообработке, смекаешь? Это как рыба фугу, только чуть легче. Ну как легче – варк будет животом маяться, и, наверное, выживет, а человек, увы, без вариантов…

Я поперхнулся. Съеденное мясо скрутилось в желудке плотным и тяжелым жгутом.

- Раньше не мог сказать?

- Да не бойся, начальник, я прожарил как следует. Я ж языком пробовал – если немеет, стало быть, еще не готово, яды бродят. Но уже готово, да. В нем теперь только калории, которых нам в Киррахе так не достает.

Я швырнул ему остаток трапезы:

- Держи. Я что-то не хочу есть…

Он взоржал и мигом забросил мою порцию в темно-багровую глотку.

- Ладно, босс… Думаешь, я тебя как маленького уговаривать пожрать буду, ложечку за маму, ложечку за папу? Не-а, не буду. Ты взрослый человек, а у нас тут свобода и демократия. Хочешь – ходи голодным, хочешь – ходи без трусов. Хоб-хоб-хоб! Ох, материться охота, начальник!

- Ну, пробуй, матерись.

- Да не могу я, неуважение к Владыке это, пойми! Черт его знает, кажется, мне программа запрещает. Я никак не могу при тебе материться, твой дядюшка наложил запрет на обсценную лексику, я даже не могу выговорить слово жо… жо… жо… - Он начал задыхаться, ухватил себя за горло, повалился на четвереньки и принялся с хрипом втягивать воздух. Потом сел, вытянув ноги, и начал громко чихать.

О блин. Какие же еще сюрпризы явит программа, прошитая в Серегу-Гулдара?

Варк тряс головой, будто отхватил по ней своей же дубиной.

- Видел? Сволочь твоя дядя, интеллигента из меня сделал! Чуть пытаюсь ругаться – дыхание смыкает, как при астме. Не-хо-чу-у-у!

- Тогда пробуй материться не матными словами.

В сумерках рожа варка пошла комичными складками, особенно досталось покатому лбу, на котором образовались настоящие волны.

- А как это?

Хм, как же ему пояснить?

- Просто используй суррогат, заменитель. Ну… Как там… Едрена вошь. Или – ядерный чемоданчик!

- Не, фигня какая-то… Не катит…

- Или вот – голимар!

- Это чего за голимар такой?

Я рассказал Гулдару про знаменитый индийский клип на Ютубе. Он поржал и покатал слово на языке.

- Г-голима-р-р! Хм, подходит… Лучше, чем ничего. Намного лучше. Спасибо тебе, босс!

- Рад был помочь. Только боссом меня не зови, какой я тебе босс?

- Не-е, оно само… Ты – начальник, босс, Властелин, Владыка. Привыкай.

В его словах был резон. Если пути назад нет, а здесь меня все числят наследником Темного властелина – не буду же я отнекиваться и слагать с себя полномочия, верно? Тем более, что такого моего жеста Светлые не оценят – я опасен им, и живым они меня не оставят. Хотя, может, и оставят – где-то в темнице, в цепях, как Кощея, будут проводить опыты…