Я - темный властелин

Глава двадцать четвертая

Белая Ложа. Сбор героев. Кеврин

Раскер из Белой Ложи – полный, стриженный наголо мужчина, один из бессмертных иерархов, поспешал в Акремонию. Дракон с чешуей цвета индиго скользил над равниной, ловил воздушные потоки слюдяными, в кровяных прожилках, мембранами крыльев; при виражах Раскер покачивался в своем сиденье с высокой спинкой, болезненно морщился, когда пристяжные ремни впивались в живот. Время от времени бессмертный подпитывал дракона своей силой, а равно подпитывал силой и второго, изумрудного дракона, что летел рядом оседланный, но без седока. Драконы – магические создания Темного владыки, и не способны летать, а тем более носить грузы, без подпитки магией. Этот секрет Рарот не унес с собой: его сумел вытащить из сознания Владыки Борогальф, как и многое другое, включая дрошт кринкобалл, прежде чем Рарот активировал разрушительное заклятие и все закончилось так, как закончилось. Жаль, что своего сынка успел переправить в другой мир… И теперь этот юнец явился в вотчину Светлых, и грозит нарушить течение их власти, даже не понимая, что он собой представляет. Нет, он не понимает… А орден Аард – понимает слишком хорошо. И так же хорошо понимают это Светлые... А вот сынок Темного – не понимает ничего. Он слепой котенок, которого Темные ведут на бойню. Он ходячий сосуд силы, он как взведенное заклятие, способное разметать весь континент. Он ключ. И он – двери. Двери, ведущие в самые глубины тьмы.

Он не должен прийти в Жабий край к Квазингану, Болотному замку и попасть в руки Аарда. Он не должен прийти затем к Штромхолду и снять оборотный купол. Потому что если он сделает это…

Темные знают, что будет, если он сделает это.

А Светлые не знают.

И боятся.

Сын Владыки – ключ. И он же – двери. Темный зачал его именно с этой целью.

И поэтому Конклав хочет его убить.

А Ложа? О, Ложа порешила умнее. Сына Темного легче пленить и держать в коренном стазисе вечно. Он будет прекрасным козырем в игре против Конклава, если Конклав когда-нибудь задумает недоброе… К тому же с сыном Темного можно провести очень любопытные опыты.

Очень, очень любопытные.

Может быть, в его разуме найдутся ниточки, что приведут к распутыванию сложнейшего заклятия оборотного купола, и тогда купол можно будет снять без посредства темняка, чтобы воспользоваться Штромхолдом в своих целях, и, получив перевес в силах, сокрушить Конклав. Двоевластие в Эквилирии – недопустимо. Править должна одна… организация.

Конечно, Конклав уже отправил бестеров по следу, отправил куда раньше, чем уведомил об этом Белую Ложу, и теперь приходится торопиться. Необходимо скорейшим образом собрать и отправить свою поисковую команду. Конклаву сообщено, что будет отправлена команда убийц, тогда как на деле – в Соединенное Королевство отправится команда ловчих. Не бестеров – бестеры глупы, а именно ловчих, чей опыт уничтожения нечисти и острый ум сыграют Ложе на пользу.

А возглавит отряд Кеврин, самозваный король Акремонии. Некогда – лучший охотник за порождениями Темного. Слишком много он стал позволять себе в последнее время… Очень независим стал, а ведь не понимает, что он – всего лишь заготовка, которую Ложа берегла как раз для такого случая. У Ложи везде заготовки… На разные случаи… Чернокожему дикарю дали власть над маленьким королевством, дали иллюзию независимости, позволили убрать из страны магов-аудиторов. Но он стал слишком независим, развил торговлю, усилил армию и даже возвел научный Университет, будто намеренно дразня Светлых… Пора обломать ему крылья. Агенты Ложи уже обрабатывают население страны, и, когда Кеврин покинет ее, переворот совершится практически бескровно. А король сделает свое дело, пленит сына Темного, и - исчезнет.

***

Акремония, маленькая приморская держава, известная своими воителями, шерстяными тканями, расписными тарелками, отменными сырами и пивом, изнемогала от жары. Третью неделю кряду солнце выкатывалось на безоблачное небо и парило, парило… Реки обмелели, трава выгорела, земля изошла трещинами. Даже ночь не приносила прохлады, а северные ветры, обычно усмирявшие жару в июле-августе, передумали являться, словно в Акремонии их поджидали крупные неприятности.

На башнях Арантии гордые стяги обвисли выгоревшими тряпками. На камнях мостовой можно было жарить яичницу и печь хлеб. Люди ходили насупленные, прикрывали покрасневшие шеи и макушки чем придется. Свихнувшихся от жары считали уже десятками. Столица задыхалась, как выброшенный на берег карась.

В народе гулял слух, что жара – небесная кара за то, что страна безропотно приняла руку чужака с кожей цвета дегтя, который вот уже седьмой год восседает на троне, сокрушив старого короля, а затем добившись того, чтобы из страны ушли маги-аудиторы Белой Ложи. Дескать, теперь расплачиваемся… Нет у нас магов, даже некому дождик вызвать, хороший такой, без града.

***

На сланцево-сером, выгоревшем небе, на фоне раскаленного солнца, промелькнули тени двух драконов. Один нес седока, второй был просто оседлан…

***

Кеврин по прозвищу Жнец Зла, некогда буйный дикарь и охотник за порождениями Темного, отвоевавший себе трон Акремонии в кровавой междоусобице, расположился в малом тронном зале. От мраморного пола тянуло прохладой. Солнце, давно перешедшее зенит, жарило другую половину дворца. За окнами мерно, как океанский прибой, шумела рыночная площадь. Король любил этот шум, ему нравилось улавливать пряные запахи, забрасываемые в окно шаловливым ветерком, а когда на базаре вспыхивала драка, он был в числе первых зрителей и всегда жалел, что не может сам поучаствовать в свалке.

Устроившись у окна на колченогом табурете, Кеврин, мрачно хмурясь, читал трактат о налогообложении морских торговых путей. У его ног громоздилась купа свежих трактатов из Университета, король всегда просматривал их, прежде чем отправить в дворцовую библиотеку или в печь. Порой в писаниях ученых мужей попадались крупицы мудрости, которые можно было приспособить к управлению государством… Но чаще там был мусор, и этими сочинениями ученых мужей топили обеденные котлы.