Я - темный властелин

Глава двадцать шестая

- Фьють?

- Фью-ю-ю-ю…

- Фить-фить-фить!

Прошло около часа. Теперь певучих голосов было трое. Три чертовых бестера, охватив нас дугой, шли как загонщики, и то, что они нащупали мой след – было несомненно.

Солнце жарило с неба, выкручивая меня, как мокрое белье. Никогда не думал, что будет так тяжело – с полной выкладкой топать по бездорожью… И как на зло – ни одной тучки…

Яйцо еще два раза начинало биться в корчах у меня на спине, и всякий раз я вздрагивал, ожидая, что вот-вот из него вывалится что-то вроде Лицехвата из вселенной Чужих.

А действительно, как выглядит новорожденный дракон? Изрыгает ли он пламя? Укусит ли своего скакуна, то бишь меня?

- Босс, не боись, - наконец сказал мне Гулдар. – Драконы не крокодильчики и не щенята, они рождаются сразу с определенным интеллектом. Так что все будет… ну, если будет. А может и не будет… если нас догонят.

Варк торил дорогу, я тащился следом. Ненавижу бродить по пересеченной местности! По мне, так лучше каменные джунгли! Трава спутывала ноги, ветки царапали лицо и голые руки. Неизвестные цветочки распустились на кустарниках бурыми пятнами, я задевал их, от терпкого запаха пыльцы свербело в носу, а за пазуху – чтобы движение по пересеченной местности имело свою изюминку – время от времени валились с соцветий какие-то крупные жуки. Их жвалы – о счастье! - не могли прокусить мою кожу, однако всякий раз я затевал пляску, стремясь вытряхнуть гостей из-под футболки, что весьма забавляло Лиенну, она оглядывалась, сдержанно фыркала, затем не выдержала или расхохоталась.

Я не обиделся, только погрозил ей пальцем. Она сверкнула глазами и сделала вид, что кусает меня за палец; жемчужные зубы задорно клацнули.

Липовое веселье. Так бывает, когда пускаешься во все тяжкие перед неизбежной смертью… Вот она, думая, что бестеры нас настигнуть и уничтожат, решила надо мной подшутить и… пофлиртовать немного, что ли? Кажется, я ей понравился…

Она мне, впрочем, тоже. Ее живое, природное очарование не портил даже сломанный садистским ударом нос. Что-то было в ней такое естественное, то, что многие женщины утратили на Земле, нагружая свои лица тоннами жуткой косметики, отращивать полуметровые ногти и наклеивая идиотские искусственные ресницы… Все это как бы отражает искусственность души в том числе, двуличие, тяжелое притворство.

А Лиенна была искренней.

Временами она оглядывалась, посматривала на меня со странной смесью любопытства и участия. Лицо ее при этом было спокойно, она явно не из тех девушек, что начнет хныкать над сломанным ногтем, и не из тех, что впадают в истерику по любому поводу – а на Земле мне в основном попадались подруги именно такого склада.

- Фью-ю-ю-ю!

- Фить?

- Фьють-фьють…

- Фить-фью-ю-ю фьють!

- Четвертый! – бросил Гулдар.

- Ага, - сказала Лиенна, теребя ошейник. – И он ближе всех. Так мы соберем всех бестеров, что рыщут по округе, как собаки блошек…

- Хоб-хоб-хоб!

Лиенна вдруг рассмеялась:

- Гулдар, дарю тебе новый заменитель ругательств: ля-ля-ля!

Варк злобно встряхнул девицу:

- Г-голимар-р!

Я решил, что до конца дней своих буду теперь вздрагивать, услышав соловьиные трели.

Холмы сделались более пологими, появились деревья. Вскоре набрели на широкий ручей, струившийся по желтому глинистому руслу, и нахлебались теплой, отдающей тиной воды. Лиенна хотела было как следует умыться, но Гулдар предостерег:

- Не советую. Пиявки.

Между обросших тиной камней на дне ручья скользнуло черное кольчатое тело. Пиявка была размером с хорошую змею. Меня затошнило. Судя по гримасе эльфийки, у нее возникли те же чувства.

- Ничего-ничего, - сказал варк, отечески покачивая головой, - главное водичка не отравная. А пиявки? Что пиявки? Их вообще-то к больным местам прикладывают. К голове, например. Была бы сковородка – я бы вам наловил, да нажарил. Пиявки – особливо с кровью – это вкусно!

- Это ты сейчас земными знаниями перед нами козыряешь?

Гулдар набирал воду горстью, быстро пил.

- Ага. Их к гусям присасывали. А потом жарили с гусиной кровью. Вкуснота получалась! А в Киррахе пиявок нет… Лишили нас Светлые этого деликатеса. Куриных блох не лишили, а пиявок…

- Заткнись, пожалуйста, не продолжай.

Гулдар махнул рукой, обдав меня брызгами:

- Слабак! Дальше перелески почти до самой Доджорды… Самые гиблые места…

- В смысле?

- В смысле, что миньоны твоего папашки тут прячутся. Ну да нам это и к лучшему.

- Фью-ю-ю…

- Фить-фить-фить…

- Четверо, пока их только четверо… - проронила Лиенна, подцепив ошейник пальцем. Казалось, близость бестеров превращала серебряный обод в удавку.

- Чертов дремучий мир…

- А ты что хотел, Игорек - золотой билет на шоколадную фабрику?

- Фью-ю-ю фьють-фьють-фьють!

- Как они хоть выглядят?

- Увидишь – больше не захочется.

- Что, настолько страшные?

- Фьюить! Фью-ю-ю!

Гулдар присел, чтобы Лиенна взгромоздилась ему на спину.

- Пойдем, босс. Просто пойдем.

За ручьем лес стал гуще, выше, мрачнее. С веток свисали бороды мха. Иногда под ногами похрустывало. Затем хрустеть стало значительно чаще. Сначала я не придал этому значения – слишком был занят сбившимся своим дыханием, но затем, бросив взгляд, обомлел: кости! Крупные и мелкие, не ясно, чьи, желтые, белые, коричневые… Мы пробирались сквозь неупокоенное лесное кладбище.

Гулдар оглянулся, сказал:

- Тут были схватки, того, страшные да дикие… Много кого положили с обеих сторон во время войны с твоим папашей.

Несколько минут прошли в молчании. Пересвист четверки бестеров нагонял. Наконец кости закончились, и я вздохнул с облегчением.

- Весть явилась и передается… - вдруг проронила Лиенна. О чем это она говорила?

- Думаешь? – с внезапным спокойствием уточнил Гулдар.