Я - темный властелин

Глава тридцатая

Белая Ложа. Сбор героев. Некресса Атамвире

Некрополис… Некогда одно имя этого королевства навевало ужас… Некогда Некрополис являлся вассалом Рарота. Но затем предался Свету, и армии нежити, уже готовые к удару в тыл Светлым, не вышли за пределы страны некромантов. За это Некрополис получил независимость. Разумеется, вполне контролируемую независимость, с Башнями и магами-аудиторами Света.

За это им сохранили жизни и позволили существовать в пределах своего государства и практиковать свое искусство… В конце концов, какое кому дело, что происходит с покойником, если он покойник. Покойнику - уж точно нет никакого дела... Нежити – отвратительные бойцы. Они не чувствуют боли и страха, но начисто лишены воображения и смекалки. Они тупы. Именно поэтому не слишком хороши в бою. Именно поэтому основное занятие владык Некрополиса звучало так: «Использование покойников в посевных делах, выпасе скота и прочих низменных целях». Бедное, злобное государство, набитое некромантами, плетущими интриги друг против друга и правящего дома...

Конечно, у Некрополиса было свое название – Вард, однако все и всегда называли его просто – Некрополис. Сейчас страна, примыкавшая к Акремонии, напоминала раздавленного вонючего клопа, в котором еще теплилась жизнь. Он сучил лапками, пытался ползти сразу во все стороны, но толку от этого было немного. Его оставили в покое – никакой опасности он не представлял.

***

Тюрьма Некрополиса – самое отвратительное место Эквилирии. Глубокая дыра, в которую спускаются, чтобы больше никогда не увидеть света. Адская Яма – дорога в один конец. Отсюда поднимают только мертвецов, чтобы сжечь их в железных печах храма Зелата.

Вилнора невольно отшатнулась, когда бронзовая, почти черная от грязи решетка с прутьями, что твое запястье, тяжело хлопнулась на песок. Из окованного железом проема на пожилую магичку повеяло невероятной смесью запахов – смесью вековой сырости, нечистот, грязи, а еще этих маленьких серых тварей, к которым Вилнора испытывала тошнотное отвращение. Она вдруг подумала: чем они питаются там, в подземельях, где находят себе добычу, ведь узники этой тюрьмы, по слухам, голоднее всяких крыс.

Послышался скрип цепи, и сверху, раскачиваясь, спустился в стальной клети провожатый Вилноры – Гвелар. Клеть была старая и ржавая, Гвелар – не менее стар и попорчен жизнью. Он был отставным палачом Некрополиса и до сих пор гордо носил на груди кожаный палаческий фартук. Палач – работа в Некрополисе серьезная, грязная и тяжелая. Зомби, несмотря на заклятия сохранения, портятся, их нужно утилизировать. Именно этим занимаются местные палачи, но об этом стоит рассказать в другой раз.

Вилнора влезла в клеть, борта которой пришлись ей гораздо выше пояса. Гвелар возвышался над ней, как монолитная стена. Его широкое грубое лицо с пустой правой глазницей было бесстрастно.

- Качать будет, - предупредил он. – И запахи дурные.

- Мне говорили, - кивнула Вилнора. – Но все же – разве нет другого пути?

- В Адскую Яму иначе чем по Трубе не проберешься, - прогудел Гвелар и пустая глазница, поймав вечерний луч, сверкнула красноватым светом. - Это ж понимать надо: катакомбы тут, безвыходные, чтобы узники не сбежали… – Он махнул рукой, и клеть под тихий скрежет цепей начала опускаться. Быстро пропали из виду приземистые стены тюрьмы, мир сузился до осклизлых стен и охряного пятна вечернего неба. Клеть покачивалась, как утлый челн в океане.

Вилнора вцепилась в борт. Ржавчина крошилась под ее пальцами. Будь она в клети одна, она бы с превеликой охотой опустилась бы на ее дно. Но в клети был Гвелар, перед которым Вилнора не могла праздновать труса.

- Дык значит, вел речь я про катакомбы, - словно и не было перерыва в разговоре, сказал Гвелар. – Старые они, ох как старые… Камень в них добывали долго-долго, а потом они захирели. При Шенгере тут еще колупались немного, а когда он помер, так и вовсе забросили. Дык ведь место-то какое удобное! Внучок Шенгера, прадедушка нашего Риглуда Милостивца, да осияет его Свет Ночи, вот он-то о тюрьме нашей и задумался… Тюрьма – она завсегда дело хорошее. Особливо наша. Особливо когда строить ничего не надо, а только лишние ходы на поверхность заделать, да башню сторожевую сладить с опускным механизмом...

Он умолк и потянул воздух. Вилнора готова была поклясться, что делает он это с наслаждением. Она не могла привыкнуть к запахам Ямы. Конечно, за столетия жизни она повидала немало отвратных мест, в которых витало немало отвратных запахов, но было в Адской Яме нечто такое, что заставляло сжиматься нутро. Конечно, можно было приказать доставить Атамвире наверх, и не спускаться самой через Трубу в Яму, но Вилнора полагала, что некресса оценит ее жест. Сама глава Белой Ложи снисходит… Некресса с ее талантами очень нужна новому отряду.

Внезапно клеть замедлила спуск, Вилнора ощутила это по тому, что клеть стало меньше шатать. Пространство вокруг постепенно заполнилось тусклым желтым светом. Магичка, пересилив себя, глянула через борт и увидела желтое размытое пятно, наплывающее снизу. За спиной Вилноры завозился, бормоча что-то, Гвелар. У его ног были свалены три туго набитых мешка из дерюги. Вилнора знала, что в них.

Пища.

Они достигли первого уровня Адской Ямы.

Тюрьма эта без постоянной внутренней охраны. Гвелар, провожатый Вилноры, был главным надзирателем Ямы. Выбранный на эту должность за безжалостность и свирепую силу, он явно гордился своей работой. Обязанности его были просты и понятны. Раз в два дня он доставлял младшим надзирателям из самых смирных заключенных мешки с едой. Раз в неделю – самолично обследовал казематы и проверял цепи, на которых, как псы, сидели узники.

Еще Гвелар доставлял на поверхность мертвецов.

Медленно-медленно пятно света приблизилось. Вилнора увидела забранное гнилой решеткой отверстие размером с обычную дверь. Около фонаря скорчилась укутанная в немыслимую рвань фигура. От нее уходил во тьму, постепенно расширяясь, коридор, стены которого были чуть ли не целиком залеплены серой, мышиной плесенью. Младший надзиратель, свободный от цепей. За эту милость, и за то, что ведает продовольствием, он служит лучше, чем самый преданный пес… Сколько еды он раздает прочим заключенным – Гвелара не волнует.