Я - темный властелин

Глава тридцать пятая

Игорь. Лиенна. Гулдар. Доджорда

- В школе, конечно, было похуже. Мелочи вроде побоев от старшеклассников я не считаю. Ерунда. Подумаешь, отбили почку… А в пятом классе я начал заниматься боксом, и… Если бы мне руку на тренировке не сломали… кость у меня вылезла, разорвала кожу локтя… я, может, сейчас был бы чемпионом мира в среднем весе. Ну не повезло мне стать чемпионом. Наверху какая-то падла зварко пресекала все мои возможные удачи. Кто-то настойчиво направлял меня по другому пути… А ужик? Не, не хочу вспоминать, как меня гадюка укусила… Ничего такого… просто рука распухла и болела три недели. «Ужик или не ужик? Серега, а слабо тебе в руки эту змеюку?» Мне? Слабо? Взял. Получил. Как всегда.

На подходе к Доджорде Гулдара снова перемкнуло. Печать не удалила весь яд бестера из тела, он все еще бродил, от чего варк изредка начинал вспоминать серегино детство и юность. А детство и юность Сереги были обильны неудачами, так что глаза варка временами стекленели и он выдавал вот такие жалобные пассажи, вспоминая самые неудачные моменты своей жизни.

Лиенна дождалась, пока поток словоизвержений иссякнет, и показала рукой перед собой:

- Посмотри, Игорь. – Она произносила «Игоррр». - Доджорда уже видна… Видишь зелень садов? Это пригородные виллы знати…

Я пригляделся. Доджорда располагалась на плоской равнине, и была похожа издалека на раскатанный блин, присыпанный зеленью и красной икрой; каждая икринка – домик под черепичной крышей. Город лежал в излучине реки, кажется, широкой, я видел белые точки парусов.

Большой город, для Средневековья – так вообще огромный. Дальше за ним в туманной дали видны латки полей и холмистые перелески. Ну, красиво, конечно, безмятежно.

- А где стены?

- Стены?

- Ну… бастионы вокруг города… На случай атаки. – «Как у Минас-Тирита в фильме», чуть не прибавил.

- Я поняла, Игорь. Большинство городов в центре материка давно не имеют оборонительных сооружений… Те что были - обветшали и частью снесены, да и города шагнули далеко за стены… А зачем стены? Войн в Эквилирии давно уже нет, нечисти в резервациях или в пустошах, как возле Кирраха, и к городам боятся приблизиться…

***

Я старался придержать удары сердца и не мог поверить, что все кончено.

А оно и правда было кончено.

Разметав бестеров в клочки, создания Темного схлынули, растворились в ночи. Но они были неподалеку от холма. Они ждали меня. Ждали, чтобы сопроводить из этих высушенных бедлендов с почетом и наивысшей безопасностью.

Я торопливо, пытаясь не оскользнуться, разыскал среди кровавого месива уцелевшую сферу и вернулся к Лиенне. Ее ноги снова обнажились по самые бедра, сверкали молочно-белой кожей. Нагое женское тело жалит взгляд почище крапивы. Вот зачем наши женщины сушат себя в солярии и на пляже, тогда как белая кожа, не знающая солнца, выглядит одновременно беззащитно и – дерзко-вызывающе?

Я убрал заклятие удушения с помощью сферы и отбросил почерневшую игрушку к стене. Помог Лиенне сесть. В этот раз ошейник душил ее дольше, и она с трудом приходила в себя – втягивала воздух с астматическими хрипами, терла покрасневшее лицо с набрякшими на висках жилками.

Гулдар лежал у пролома, привалившись к стене плечом, челюсть отвисла, как у покойника. Тускло блестели клыки. Однако глаза закрыты, и вена на шее пульсирует – часто-часто. У бестеров, оказывается, яд такой, что может и слона на тот свет отправить… И если еще не отправил, так это потому, что Гулдар – местный аналог Халка с разогнанным метаболизмом. Печень, очевидно, борется с ядом, но яд все-таки сильнее и давит, давит…

Гулдар умрет – дайте только срок. Сколько осталось времени у моего друга?

Я беспомощно оглянулся. Вдруг понял, что Печать на правой ладони раскалилась. Поднес ее к глазам. Так и есть: огненная вязь непонятных символов просто пылает, прожигая до костей. Чьи же смерти она впитала? Стоп. Бестеры применяли магию – теперь они мертвы, значит, Печать втянула их магические силы. И еще втянула энергию смерти нечистей – а бестеры, как бы испуганы не были, убили множество темных, я успел это увидеть прежде, чем живая волна накрыла охотников. Нечисти забрали своих павших, но Печать успела выпить их энергию. Значит, теперь она заряжена полностью? Нет ответа. Внутри меня нет измерителя энергии Печати, остается полагаться на чутье, и оно, чутье это, говорит что таки да – Печать заряжена. Теперь я могу генерировать отражающую сферу, и это хорошо. Я смогу защитить себя и близких мне нелюдей.

Сухая гроза вдруг прекратилась сама собой, тучи растворялись на глазах, обнажая звездное небо и луну с детками. По идее, ее детишки обязаны были собраться в кучу под влиянием гравитации, или же вращаться вокруг более крупного тела, или рассыпаться поясом астероидов вокруг земного шара (при условии, что мир Эквилирии был шаром), но не плестись друг за другом, мал мала меньше, будто погруженные в вязкую жидкость. Очевидно, в этом была какая-то магия.

Крамалкин!

Как в этой толчее, в этой куче малой уцелел мой дракон, не представляю. Скорее всего, темные учуяли своего, и не просто своего, а самого крамалкина, кем бы он ни был, и не посмели на него наступить. Дракон с бульдожьей мордой мирно спал под одной из стен – его просто вежливо отодвинули туда, чтобы не мешал разбираться с бестерами. А он и ухом не повел, более того, когда я попытался его растормошить, легонько зарычал и снова, как перед боем, натянул крыло на свою морду.

Ну спи, спи, братец.

Бестеров капитально разобрали на запчасти, и лучше не конкретизировать, куда и как разобрали. При этом темные стащили мешки бестеров в кучку. Кто-то, для кого серебро не было таким уж ядом, сложил рядом с мешками оружие и серебряные цепи. Даже уцелевшие флакончики положил. Я схватил груду флаконов, бегом вернулся к Гулдару. Возле него уже хлопотала Лиенна. Она стянула рану на плече варка какой-то тряпкой, в которой я немедленно опознал кусок подола ее робы. В результате у эльфийки получилась мини-роба, и в другое время я бы только порадовался, что могу видеть еще больше ее молочно-белого тела.