Я - темный властелин

Глава тридцать седьмая

Тримегорл и Раскер. Конклав Сил и Белая Ложа. Красный и синий драконы.

Не совсем крыло к крылу, но близко, близко. Маги в седлах, прикрыты от солнца похожими шляпами: высокая, мухомором, тулья, широкие поля. Шляпы не сдувает ветром – завязки держат крепко.

Город как на ладони. Кущи деревьев, черепичные крыши… Доджорда, празднующая День Света, и беглецы, входящие через юго-западный Предел... Зеленого варка легко узнать даже с высоты, да, это он, как и говорил Брокстар, едва спасшийся после побоища... А Темняк и взявшаяся откуда-то эльфийка – может быть, проводник – в темных пастушьих плащах. Орлиные глаза Тримегорла жадно отмечают их путь. Как бы не упустить! Он, конечно, успел снять ауру Темного еще в том безумном мире, но праздничная, ликующая толпа заглушает чутье...

А Раскер спокоен – его ведет компас: клок ткани из другого мира, о котором не знает Тримегорл.

За драконами магов – цепочка драконов с ловчим отрядом. Вот они: Кеврин из Рао, половинчик Мори Одан, человек Жерар Хаграван, некресса Атамвире и Варвик – еще один ловчий, вор и человек, навязанный отряду Тримегорлом.

Драконы утомились, и маги измотаны подкармливать их магией. Бросок от маяка Эльвердайна вышел долгий. Но зато – действенный. Беглецы найдены. У городской черты придется оставить драконов, ибо гроза надвигается слишком быстро, а драконы не летают в грозу. Зато ловчие свежи и начнут преследовать Темного, едва драконы коснутся земли, неистово обрушатся на него и...

Раскер размышляет о том, как быстро будет изловлен Темный. И что делать затем, как доставить его в Белую Ложу. Конклав в лице Тримегорла будет против. Очевидно, час настал и Тримегорлу придется умереть. Раскер все сделает сам, очень аккуратно, прикрывая убийство магическим щитом, так, что маг-аудитор Доджорды ничего не почует. Затем – нужно переждать грозу и снова взгромоздиться на драконов. Бросок из последних сил. С Темным. В Белую Ложу Аркуэрры.

Тримегорл размышляет о том, как будут убивать Темного в грядущий вечер. Архимаг не глуп, и озаботился тем, чтобы в Доджорду прибыл заранее новый отряд бестеров. Они ждут сигнала в башне аудитора. Сигнал – появление драконов. Сейчас бестеры выйдут на тропу. Они подстрахуют ловчих, если у тех возникнут проблемы. Раскер не знает о бестерах Конклава, ему ни к чему это знание. Кажется, думает Тримегорл, Раскер каким-то образом чует Темного. Это хорошо, тем проще будет взять его в клещи и умертвить. В городе Тримегорл будет направлять отряд силой мысли – это просто, это легко. Но правильно ли сделал Свет, загнав сына Владыки в Доджорду? Ведь здесь – главный беллиам Конклава, в нем издревле держат того, о ком Белой Ложе не следует знать.

Но все же – почему-то жаль Темняка. Тримегорл считал его сознание еще будучи фантомом в том диком мире, считал и понял – это не плохой человек. Он просто стал заложником ситуации. Но - он должен умереть. Он сам не знает, какое оружие в себе носит. Если это оружие попадет в руки Аарда – произойдет катастрофа.

Раскер смотрит на коллегу Тримегорла. Тримегорл – на коллегу Раскера. Они обмениваются сухими кивками. Под рокот грома драконы, изрядно волнуясь, начинают снижение.

Огрызок яблока, выпущенный рукой Варвика, попадает в лоб Одана.

- Да ты стукнутый! – кричит половинчик Одан, дергаясь в пристяжных ремнях.

- А твоя морда на свинский пупок похожа, хвост ты собачий, молью траченный! – отвечает Варвик.

- Мой-то хвост торчком, а у тебя в штанах всегда – грустный праздник!

Кеврин гогочет. Маги слушают перебранку. Гроза приближается.

***

- Бежим-бежим! – выкрикнул Гулдар, затем, оглянувшись, наверное, в десятый раз, сказал: - Шабаш, драконы спускаются к окраине! В грозу летать не могут, навигация сбоит от небесного лектричества. Отставить галоп! Двигаемся ишачьей рысью.

Мы углубились в сплетение улиц и улочек. Варк ступал впереди, оглядывался, вполголоса матерился, вернее, матерно суррогатничал:

- Форменное безобразие! Яб-яб-яб! Так и знал, что по наши душеньки пошлют драконов! Эх, разворошил ты муравейник, Игореша, г-голимар-р-р!

- Жук в муравейнике, ага.

- Да не жук ты, а кусючая вошь. И не в муравейнике, а у магов в портках. А портки у них от страха намокли – боятся они, что до Штромхолда сын Темного допрыгает и купол оборотный своим ножиком-Печатью вскроет…

Спина у варка была – шире промышленного холодильника. Как ему кислорода-то хватает на бег? И при этом не топает, как слонопотам, умудряется даже по мостовой передвигаться тихо, как эльфийский рейнджер…

Само собой получилось, что, бросившись бежать, я схватил Лиенну за руку. Ладонь эльфийки была маленькой и горячей, и отнюдь не мягкой. Держала она крепко, с не женской силой. Держала так, словно боялась меня… потерять.

Ох, какая же я сентиментальная сволочь. Нет бы подумать: она не хочет терять меня, потому что я рыба-пила, которая может перепилить ошейники ее собратьев-рабов. Но нет, дурной разум всегда бросает в сентиментальщину!

Крамалкин проснулся от тряски, что-то нервно провякал, завозился в мешке, меняя позу. Мне кажется, или он прибавил в весе? Вчера этот собакомордый, проснувшись, чавкал кое-чем, чем – не буду конкретизировать. Чавкал все время, пока мы не покинули развалины храма. Растет малыш, одним словом, как тот теленок в мультике, разве что не кричит «Папа, кушать!», а сам находит себе пропитание. Или мешок, или, вон, ошметки нечистей да бестеров… Черт, обещал же не конкретизировать…

Плащи воняли хлевом. Бежать в них было, конечно, жарко, но они хоть как-то скрывали наши одежды – мою, окровавленную, подозрительную, земную, и эльфийское рубище. Людей на улицах по-прежнему не было. И нелюдей тоже. Только кое-где лаем заливались собаки – верные охранники частных домов.

Впереди, где-то над центром Доджорды, в небо взвился лиловый дракон. Я опешил. Гулдар выдохнул резко и замер. На синем фоне неба дракон вальяжно, набирая высоту, расправил прозрачные крылья и… Варк захохотал.