Я - темный властелин

Глава сорок пятая

Предыдущие несколько дней прошли под знаком постоянного движения, бегства. Сперва, выбравшись из стоков, переправились через реку на краденной лодке, затем начали петлять по холмам и перелескам, понукаемые неутомимым варком. Где-то он раздобыл для нас местную одежонку, самую простую, крестьянскую. Для меня – длинную рубаху навыпуск, что-то вроде кожаной куртки, простые штаны с пузырями на коленях и сапоги на два размера больше со складчатыми, рыжими голенищами, а еще латанный плащ. Для Лиенны – серенькое неприметное платье до колен. То, что она взяла в Доджорде, велел выбросить, чтобы не светиться. Несбет удостоился какой-то страшной серой хламиды и шляпы с длинными полями и длинной же, загнутой как вопросительный знак тульей. Подозреваю, все это богатство варк натырил где-то в полях, и теперь нагие пугала посылали ему проклятия вослед. Разжился Гулдар и одеялами, и котелком. Умело добывал огонь и кашеварил, будто всю жизнь прослужил солдатским поваром.

Мою прежнюю одежду он аккуратно собрал, сделал из нее два свертка и подложил их по ночному времени – один в рыбачью шаланду, второй – в купеческую ладью.

- Твои энергетические слепки, - пояснил. – Пущай поплавают… Запетляют наш след.

Еду также приносил Гулдар – и все, что он добывал, было не слишком питательно, жестко и преотвратно на вкус. Местная кулинария не имела понятия о том, что зерна овса можно плющить и прожаривать, так что геркулес а-ля Соединенное королевство напоминал недоваренную шрапнель. То же самое касалось иных круп и мяса кур – жесткого, будто эти куры всю жизнь свою на износ занимались фитнесом. Изредка попадались индюшки – эти были помягче, а что касается уток, то я – дитя современного города – не мог даже себе представить, что их мясо может так удивительно пружинить на зубах, как настоящая, высококачественная резина.

Как-то само собой оказалось – в одну из ночей оказалось – что мы с Лиенной заночевали под общим одеялом. Это случилось буднично, без фанфар и признаний в любви, заламываний рук, букетов, робких поцелуев. Пожалуй, именно так впервые предаются близости взрослые люди (эльфийка, став смертной, превратилась по сути в человека), которые испытывают друг к другу живую симпатию и в любой миг времени могут умереть: им незачем совершать попугайские ритуалы; все эти цветы, ухаживания, дурацкие подарки, романтические вечера в ресторанах и кретинские прогулки с тайными лобзаньями становятся прахом, тленом, глупейшей суетой. Люди берут от жизни сразу то, что можно.

Я спал с женщиной без боевой раскраски и тонны духов, и это было прекрасно и естественно, как на заре цивилизации. А еще в ней была неукротимая воля, тепло и участие, и это был фантастический сплав, которого мне так не хватало на Земле среди многих и многих женщин… Собственно, я наконец понял, что на Земле, гуляя, бегал за иллюзиями, а вот тут в Эквилирии, кажется, обрел настоящий дар – настоящую женщину…

- Скоро – Жабий край, - сказал как-то Гулдар.

- Что это вообще такое – Жабий край?

- Ох ты ж беспамятный наш, голова капустная, садовая. Не того назвали Страшилой мудрым, голимар-р! Умственно одаренный кретин, не меньше. Я ведь говорил уже, вспомни! Болотный край практически соприкасается со Штромхолдом. Это… ну, чтобы тебе было понятнее, аномальная зона, где засели недобитки темных, но не нечисть – а именно маги, люди, то есть… Ну, наверное, почти все они люди, во всяком случае, так говорит моя энциклопедия… В общем, окажемся рядом – я тебе все подробненько объясню.

- Аномальная зона?

- Без артефактов. Как у Силверберга в «Лабиринте»… У него там на каждом шагу ловушки инопланетян, и вот нанимают опытного, пардон за выражение, сталкера, чтобы, стало быть, дойти до центра инопланетного лабиринта… Кстати, книга раньше вышла, чем Стругацкие свою повесть написали…

- Слушай, чего ты только не читал!

Гулдар приосанился, сказал с усмешкой:

- Я даже читал «Моторист железнодорожной дрезины» и «Болезни пушных зверей».

- Про песцов, что ли?

- Завидуй молча! И про песцов тоже. Но в основном про соболей и лис.

Я подумал, сказал хитро:

- Ты спутал. В книге они шли к этому сталкеру в центр лабиринта, чтобы он принес всем счастье даром, спас человечество, проще говоря.

Варк задрал безволосые валики бровей:

- Ты что, тоже читал книгу? Слушай, когда ты успел, ты же все время по ба… по женщинам прыгал.

- Да успел. Вытянул у тебя из-под подушки.

- У-у-умный! Жаль губить такой талант! Слушай, может, сбежишь куда-то на окраину континента? Затеряешься в болотах, как мастер Йода на Дагобахе? Забьешь всякой болотной сволотой свой магический фон… Возьмешь себе какой-нибудь хитрый балканский псевдоним, скажем, будешь Момчило Водопивец, почетный дояр на ферме…

Я покачал головой:

- Даже и не думай, Гулдар. Теперь – я уверен – я пойду до конца.

***

Воронка имела около четырех метров в диаметре. Глубину я бы не рискнул определить, поскольку воронка почти под горловину была засыпана разным сором вроде сухих ветвей, листьев, птичьих гнезд и даже мелких косточек, а прыгать туда я бы решился только в случае появления вражеских драконов. Края ее блестели как стекло, и от них по каменистой почве змеились даже сейчас заметные, хотя и забитые пылью и сором широкие трещины. Чуть дальше на обширной мертвой, траурно-черной равнине виднелись еще воронки, они были набросаны совершенно хаотично, и создавали впечатление фантастически мрачного лунного пейзажа. Во-он отпечаток ноги Нила Армстронга, угу, верно, именно тут хитрые американцы снимали свои «лунные кадры».

Обширную равнину обрамляли взгорья, покрытые жиденьким, худосочным лесом. На холме, с которого мы сошли, лес представлял столь же плачевное зрелище: ветви изгибались, как эпилептики; деревья с ломанными стволами склоняли кроны к каменистой безлистной земле. Практически так же, как у беллиама… Не требовалось складывать два и два, чтобы понять – магия не слишком хорошо действует на растения и, наверное, на живых существ тоже.