Я - темный властелин

Глава сорок шестая

Крамалкин (а ведь он здорово потяжелел за эти дни!) выбрался из торбы, наглым образом протоптался по моему плечу, как обычно, утвердился на мне и с сухим шелестом распахнул крылья. Очень интересная у меня получилась тень – со странными суставчатыми рогами! Очень, хм, зловещая тень… Обещающая многие горести миру. Вопрос в том, нужны ли миру эти горести? Думаю, нет. Но и оставить все как есть, мне теперь нельзя. Если есть хоть малейшие шансы освободить эльфов и людей из рабства бессмертных упырей – это нужно сделать, потому что… Короче, это теперь мой долг, если удастся прорваться в Штромхолд и обрести силу моего отца. Только я направлю силу на благо. Исключительно на благо. Я не стану гнусным, закосневшим в собственном величии Темным властелином, который хочет власти ради власти, или просто реализует свои низменные фантазии мизантропа. Можете назвать меня идеалистом, интеллигентом, или просто человеком, который получил правильное воспитание от приемных родителей…

Дракон с собачьей мордой перепрыгнул через мою голову, упруго оттолкнувшись от плеч, быстро работая крыльями, пролетел около десяти метров и шлепнулся прямо в груду мусора в ближайшей воронке! Я даже удивиться не успел, до того быстро он это сделал, до того ловко работал крыльями.

Гулдар расхохотался:

- Пробует себя малой, скоро станет на крыло! А потом и нас, того, начнет на зуб щупать, когда оголодает. Хрусть-хрусть, ага.

Крамалкин с наслаждением рылся в груде мусора, выставив заостренный хвостик, тело его отливало антрацитным блеском. Я действительно услышал хруст. Дракон с собачьей мордой, как и все собаки, был неравнодушен к костям. Он выбрался из ямы, в пасти кусок серой, обветренной кости… человеческой ли? Хитро прищурил на меня выпученный собачий глаз со странным таким выражением. Будто… понял, о чем только что говорил Гулдар. Подбежал ко мне и боднул крутым лбом под коленку, дружелюбно, но чувствительно.

- Вакка! – сказал, выплюнув кость. Мол, не бойся, папаня, я тебя не обижу. – Курру-акк!

И снова бросился резвиться. Странный у него был, все-таки, взгляд, как будто он понимал все, что мы говорим…

Гулдар потянулся, сказал, помахав дубиной:

- Отсюда если влезть на мачту здоровенного клипера, можно увидеть Жабий край и часть твоего царства. Плывет клипер, на клипере – шкипер…

Мою ладонь обожгло. Печать наливалась багрянцем. Ого!

- Старая магия, - важно кивнул варк. – Напитала твой личный реактор. Теперь на нем можно чаек кипятить. Теперь Печать не спит… и мы можем… или ты можешь… Ладно, все, хватит отдыхать, пошли!

Еще немного, и мы окажемся в Жабьем краю, где мне вернут знания проклятого отца, после чего я прорвусь в Штромхолд, и…

Нужно ли это?

Теперь – я был уверен – нужно!

***

Коллега Раскер смотрел на коллегу Тримегорла. И оба они взирали на свертки с одеждой темняка, лежащие на речном берегу. Один сверток добыли из рыбачьей шаланды, второй – у какого-то речного купца. Оба раза приходилось для выслеживания использовать драконов, подпитывая их своей силой, и сейчас оба чародея чувствовали себя изрядно уставшими. Но хуже усталости был ползучий страх перед сыном Темного, которому удалось… Почти удалось пробиться к Штромхолду.

До того, как затеять погоню, чародеям пришлось умертвить Древнего в коллекторе Доджорды, что потребовало огромного приложения сил. И от этого убийства старого и не слишком опасного живого существа у обоих магов возникло скверное чувство, какое бывает, когда вынужденно забиваешь старую лошадь, верой и правдой служившую полтора десятка лет. Теперь туша Древнего загниет в коллекторе; вскоре весь город окутает трупная вонь, а вместе с нею придут скверные болезни… Разделать существо и вынести наверх по кускам возможно, лишь перекрыв и осушив стоки, но в этом случае – город утонет в нечистотах. Тем не менее, именно это придется сделать – и это уже делается. Мирное и безопасное течение жизни нарушено. Чертов Темняк!

Не ясно было, почему Древний взбунтовался и перекрыл путь не только ловчей команде, но и магам, которые доселе с ним неплохо ладили. Может быть, он сошел с ума? Или… но в это невозможно поверить! – Темному удалось договориться с Древним, попросить у него защиты? Но как это возможно? Ведь Древний сам был изгнанником из Штромхолда и должен был испытывать к наследнику Рарота лишь ненависть.

Ловчая команда во главе с Кеврином расположилась неподалеку. Чернокожему удалось сохранить своих людей в целости, разве что царапинами отделались, а вот шестерых бестеров ловчие сегменты уничтожили.

- Его ведет Печать, - сказал Тримегорл, покусывая губы. Старческая скверная дрожь в руках казалась ему предвестием смерти, хотя уничтожить ее было легко – всего выпить двух-трех питающих эльфов, но где их сейчас взять, этих эльфов… Надо будет вернуться в башню аудитора, в Доджорде, и как следует подкрепиться, выгнать эту старость, снова прокравшуюся в тело и такую ненавистную… Говоря проще, Тримегорл ощущал голод вампира. Только вместо крови светлому магу требовалась жизненная эссенция.

Раскер поохал, от драконьего седла ныла поясница. Ему тоже нужно подпитаться заемной силой, убить двух-трех человек, но тело его зафиксировало бессмертие на цифре, куда меньшей, чем у Тримегорла, и легче переносит лишения.

- Не исключено и даже очень может быть, коллега, - сказал он. – Я вижу в действиях Темного зловещую предопределенность… И предопределенность эта – сотканный его Печатью путь.

- Она будто обладает собственным разумом!

- Не исключено и даже очень может быть. По крайней мере, я ощущаю то же самое: предопределенность его пути. Как бы мы не пытались…

- Печать прокладывает ему путь, - докончил Тримегорл тихо. – Я не понимаю, как, и будь сейчас старые страшные времена его отца… я бы сказал, что вижу его руку.

- Рарот, - произнес запретное имя Раскер.

- Рарот, - подтвердил Тримегорл.