Я - темный властелин

Глава пятьдесят седьмая

Мои руки разжались. Тело Несбета соскользнуло на грубый камень, упало на бок, повалилось вниз лицом. С телом что-то происходило – я видел, как судороги терзают руки и ноги, показалось даже, что слышу хруст костей. То, что говорил Гулдар – происходило. Заклятие изменения личности, снятое магическим импульсом, исчезло, и тело принимало исконный свой облик… Облик Баургзеба? Новое-старое тело, очаг души моего отца? Но как, как он предвидел, что я принесу ему это тело? Неужели Печать все это время вела меня по предначертанному пути? Ну нет, нет, слишком много для нее счастливых совпадений! Откуда Печать знала, что мы попадем в Доджорду, и не просто в нее – а именно в беллиам? Меня вообще изначально собирались выдернуть в Аард!

Что-то здесь не то…

Гора рычала. Пол ходил ходуном, мне казалось, что пещера сейчас разорвется, расползется к стенам огненная трещина, и поглотит меня, камень с ликом, и загадочного старика.

Во рту пересохло. Губы потрескались, не желали шевелиться. Мертвящая слабость ползла по телу…

- Рарот… - проговорил я, едва ворочая языком. Печать раскалилась и нестерпимо жгла руку. Несбета перестали терзать судороги, он лежал неподвижно, размеренно дышал. Лицо уже было повернуто в мою сторону, я видел, как трепещут, но не открываются веки, как ходят под ними глазные яблоки. Это был другой человек, конечно, не благостный Несбет – тот был воробушек, а лицом ко мне теперь лежал старый, битый жизнью, но все еще сильный и хищный орел.

Облик Рарота разгорался – теперь уже был ярким, красновато-багровым, трепетал и извивался, как огромный язык пламени, в котором двумя черными угольками смотрели на меня мертвые глаза. Он проговорил распевно:

- Я рад. Я провидел все верно. Ты – мое оружие. Я рад.

С тихим шорохом отражающая сфера исчезла. Я услышал шаги, оглянулся, но меч, устремленный мне в спину, меч, который сжимала рука здоровенного и плохо выбритого детины с простым, совершенно бесхитростным выражением лица, остановился, напоровшись на прозрачную, однако непробиваемую преграду, начисто перекрывшую вход в пещеру. За спиной детины показались еще обитатели Штромхолда, среди них – варк с грубым шрамом на лбу, кажется, несколько гномов – во всяком случае, существа эти были похожи на того чудика, что пытался атаковать меня в зале Белой ложи. Удивительно – варки, гномы и люди – вместе. Все они что-то говорили, размахивали светильниками, но прозрачная мембрана заглушала слова, и они доносились до меня невнятным пчелиным гулом, сквозь который прорывались иногда особенно сильные выкрики.

- Оракул Бо… - слышал я. Они твердили имя этого Оракула Боли без перерыва, кажется, были злы на него за то, что он запретил меня убивать. При этом иные, как я понял, не разделяли воли Оракула, ведь пытались меня прикончить у подножия горы… И между двумя группами шел и продолжался спор…

- Смешные глупцы… - проворчал лик. Я не замечал, чтобы его губы шевелились: слова исторгались из черного провала постоянно раскрытого рта, чьи углы загибались вниз в какой-то гнусной, глумливой ухмылке. – Все нынешние жители Штромхолда – смешные глупцы. Ненавидят меня и боятся… И слушают Оракула, будто эта гнусная тварь может подсказать им что-то верное… Все они будут уничтожены. Видишь, я уже могу управляться своей магией… через тебя. Я легко поставил заслон… Как же легко, в самом деле!

Мои ноги вдруг сделались ватными. Я понял, что больше не владею ими. Так же, как и руками. Я застыл, смотрел на лик, начиная понимать…

- Я думал… твое новое тело – этот старик…

Лик колыхнулся одновременно с новым приступом грохота в недрах горы.

- Нет, мое новое тело – это ты. Безвестный чародей, которого ты почему-то приволок, мне не нужен. Я взращивал тебя для себя, я вложил в тебя все свои оставшиеся силы…

Мне захотелось крикнуть, но вместо крика получился лишь сдавленный хрип. Мой рассудок помутился. Слова Рарота начали проникать урывками, как сквозь туман.

А Рарот говорил:

- Тут прекрасное место, чтобы укрыть свою душу и ждать, ждать… Когда Борогальф уничтожил мое тело, меня в нем уже не было; я исторг свою душу и перенес ее сюда, в алтарь Камня Души… Старая магия моего родного мира, которую я украл у Императора… Ты ведь не знаешь, что я изгнанник, что этот мир, эта жалкая Эквилирия - моя вечная ссылка, и я не могу его покинуть и перенестись в Империю ни под каким видом, что я привязан к этому месту намертво и навсегда, а свою душу могу переселить лишь в плод своих чресел… Но переселяться в младенца? О нет. Я отправил тебя в иной мир, вложив в Печать все свои силы… И даже Оракул Боли не смогла провидеть этот мой план…

Мать его, прорвалась в замутненное сознание совершенно трезвая мысль, я ведь как волшебное кольцо Саурона, только живое!

- …Тут было прекрасное место, чтобы укрыть свою душу и ждать, ждать… - снова повторил лик Рарота. Подножие и лестница к пещере с Камнем Души была скрыта в грани оборотного купола и никто не мог войти сюда до сегодняшнего дня… Хотя эти жалкие ничтожества, что населяют Штромхолд уже триста лет, пытались, да, они пытались… Смешные жалкие уродцы… Оракул пыталась разобраться, посылала время от времени адептов… А ты вырос, и вошел в потребную мне силу, и явился, послушный Печати, в которую я вложил частичку своего разума… И мой план сейчас исполнится… Я получу свое новое тело, полное здоровья и потребной мне магии.

Я не мог шевелиться. Я нашел в себе силы прошептать:

- Ты заберешь мою душу?

- Не бойся, сын мой. Ты не умрешь. Я переправлю тебя в Камень Душ. Там ты будешь спать… спать… спать… А потом, может быть, тебе найдется новое тело…

Он лгал. Это было понятно. И я знал это, и он понимал, что я знаю. Переправив меня в Камень, он, скорее всего, просто его со временем уничтожит. Я с дрожью взглянул на квадратный, грубо отесанный красновато-багровый алтарь. Вот значит куда меня переместят…