Я тинейджер

Глава 11

– Что случилось, Мия? – восклицает мама, как только я вхожу на кухню. 
Я сажусь за стол и хватаюсь за голову. Хочется рыдать, но я словно остолбенела. 
– Она превратилась в вирус, – скорбно говорит Эллиот, подсаживаясь ко мне. – Ты подхватила вирус? – Папа взволнованно смотрит на меня. 
– Да, ты вчера такая бледная была. Дать жаропонижающее? 
– Нет, она теперь медиавирус… Ну, знаете, в Интернете так бывает, – пытается объяснить Эллиот. 
– Помните, что случилось, когда видео голой Рианны появилось в Твиттере? 
– В Интернете есть видео, на котором ты без одежды? – Папа садится за стол напротив меня. 
Первый раз вижу его таким серьезным. – Нет! – я отрицательно трясу головой. – Ну, ты там и не то что бы одетая, – задумчиво выдает Эллиот. 
– Ты на видео полуголая? – Папа вскакивает, снова садится и смотрит на маму.

Мама подсаживается ко мне и берет за руку. 
– Дорогая, что произошло? 
Я больше не могу сдерживаться. 
– На видео… я… в трусах… с единорогами! – выдавливаю я слова между всхлипываниями. 
– В какой-то мере, это даже хуже, чем без одежды, – вздыхает Эллиот. 
– Трусы с единорогами? – Судя по виду, папа не знает, что и думать. 
– Что за видео? Что за трусы с единорогами? Может кто-нибудь объяснить, что произошло? 
– Мия вчера упала на сцене, когда фотографировала, юбка задралась, и весь зал увидел ее трусы, – объясняет Эллиот. 
– Самые ужасные трусы, – всхлипываю я. Вообще-то, они раньше были самыми любимыми, поэтому я их и надела. – Я смотрю на маму сквозь слезы. – Они такие удобные. Но теперь я их ненавижу. Их надо сжечь! 
– Что надо сжечь? – Едва волоча ноги, на кухню входит заспанный Том. 
– Ее трусы с единорогами. 
– А, я просто еще сплю, и это сон. – Том валится на кресло. 
– Так ты не голая на видео? – уточняет папа. 
– Да, это сон, – бормочет Том, кладет голову на стол и закрывает глаза. 
Я мотаю головой. 
– Ну, значит, все не так уж и плохо. Я прав? – Папа с надеждой смотрит на меня. 
– Подумаешь, на секунду трусами мелькнула. Сегодня об этом никто и не вспомнит. 
– Умоляю, скажите, что я сплю, – бурчит Том с закрытыми глазами. 
– Они не на секунду мои трусы увидели. На видео они крупным планом и в замедленной съемке. А видео в Интернете! – от отчаяния я начинаю стонать. – Люди будут смотреть его снова и снова. А они такие старые и застиранные! 
– Старые и застиранные? Ты о чем? 
– О трусах с единорогами! – хором отвечаем мы с Эллиотом. 
– Какой ужас, – мама притягивает меня к себе. – Они же у тебя с двенадцати лет… 
– Мам!!! 
– Извини. – Мама неловко улыбается. 
– Так я не сплю? – Том обводит нас сонным взглядом. 
– Увы. – Эллиот качает головой. 
– Так. – Папа опирается руками на стол. – Кто выложил видео в Интернет? 
– Моника, – отвечаю я. 
– Мега-дрянь, – шепчет Эллиот. 
– Моника? – переспрашивает ошарашенная мама. 
– Да, она загрузила видео себе на страницу, а потом кто-то отправил его на Ютьюб и на страницу школы в Фейсбук. – Я не могу сдержать слез от мысли, что вся школа будет снова и снова пересматривать крупный план моих трусов. 
– Так это не шутка? – серьезно спрашивает Том. 
Я качаю головой. 
– Решено! – Том резко встает, и сна у него ни в одном глазу. 
– Что ты собрался делать? – взволнованно спрашивает мама. 
– Я пойду в школу, найду каждого, кто распространял видео в Интернете и заставлю их все удалить. 

Никогда раньше не видела Тома таким взбешенным. 
Мама вскакивает из-за стола, хватает его за руку и торопливо говорит: 
– Ты не можешь пойти в школу, ты там больше не учишься. 

– Ну и что? – хмурится Том. – Там учится Мия, а она – моя сестра. Я не собираюсь сидеть и ничего не делать. 

Я с благодарностью смотрю на брата. Папа качает головой и успокаивает Тома: 
– Не волнуйся, я все улажу. Не хватало еще, чтобы ты нарвался на неприятности. 
— И ты, Мия, не переживай.– Папа берет меня за руку. 
– Я сейчас же пойду в школу и попрошу, чтобы видео убрали с Фейсбука. 
Я качаю головой. 
– Это неофициальная страница, учителя ее не контролируют. А видео все увидят, его же столько человек друг другу переслали. Я представляю, как приду в школу, все начнут глазеть на меня и смеяться. 
Внезапно мне становится нечем дышать, словно меня с головой окунули в воду. Горло сжимает спазм, а по телу проходят судороги. На меня свалилось слишком много неприятностей. 
– Мий, что с тобой? – кажется, что едва различимый голос Эллиота доносится издалека. 
Все остальные реплики сливаются одну: 
«– Мия? – Мий? – Милая? – Принесите ей воды. – О господи, она теряет сознание». 
Я чувствую, как чьи-то руки берут меня за плечи. Сильные руки. Папины. 
– Милая, постарайся медленно, глубоко вдохнуть, – мамин голос. 
– Попей воды. – Том. 
Я закрываю глаза и медленно втягиваю воздух. Еще раз. Я представляю море: волна накатывает, отступает, снова накатывает и отступает. Понемногу, тело перестает дрожать. 
– Мия, что это было? – спрашивает мама таким взволнованным голосом, что я того гляди снова расплачусь. Но я боюсь, что если дать волю чувствам, то снова начнется приступ, и я концентрируюсь на дыхании. 
– Тебе лучше? – Папа продолжает крепко сжимать мои плечи. Это понемногу возвращает меня к реальности. 
– Можно я им скажу? – аккуратно спрашивает Эллиот. 
Киваю. Пока я пытаюсь восстановить дыхание, Эллиот объясняет родителям про панические атаки, которые преследуют меня после аварии. 
Мама и папа сидят бледные, как тени. 
– Извините меня, – с трудом говорю я. Папа смотрит мне в глаза и успокаивающе произносит: 
– Тебе не за что извиняться. 
– Надо было нам сразу рассказать, – вздыхает мама. 
– Я не хотела вас расстраивать. И надеялась, что со временем все само пройдет. 
– Сделать тебе чаю? – спрашивает Том. Я не верю своим ушам. Том никогда никому не заваривает чай. 
Улыбаюсь брату и киваю. 
– Так, начнем по порядку, – решительно говорит папа. – Сначала надо разобраться с паническими атаками. 
– Да, есть много способов с ними справиться, – продолжает мама. – Я знаю парочку дыхательных упражнений, которые помогли мне преодолеть боязнь сцены. 
– У тебя была боязнь сцены? – поражаюсь я. Представить не могу, что моя суперуверенная в себе мама чего-то боялась. 
– Да, я ужасно тряслась перед выступлениями! – подтверждает мама. – Иногда мне от страха становилось физически плохо, но, как видишь, я справилась. И ты сумеешь. 
– Конечно, – улыбается папа. 
– А я позвоню в школу и скажу, что ты приболела. – Папа сжимает мою руку и продолжает: – Отсидишься до нового года дома, пока все не уляжется. Всего два учебных дня осталось. 
– Спасибо, пап, – слабо улыбаюсь я в ответ. 
– А в-третьих, – папа переглядывается с мамой, – мы хотим, чтобы ты поехала с нами в Нью-Йорк. 
Эллиот вздыхает. Я взволнованно смотрю на папу. 
– Но я… – И мы хотим, чтобы Эллиот тоже полетел с нами, – прерывает меня папа.