Я тинейджер

Глава 19

Холодный воздух успокаивает учащенно бьющееся сердце. Небо затянуто снежными тучами, и люди спешат, низко опустив головы в борьбе с морозным ветром. 
– Есть хочешь? – спрашивает Ной. 

Я киваю. По правде говоря, я просто умираю с голода. 
– Хорошо, я знаю одно местечко, в котором есть и еда, и приключения. – Ной так улыбается, что по спине снова пробегают мурашки. 
– Еда и приключения, говоришь? – Я надеюсь, что шутливый тон поможет мне прийти в себя. 
– Ага. Это место просто создано для Дня волшебных случайностей. 
– Тогда едем немедленно. 

Мы направляемся к машине, и я замечаю, что девушка стоит сейчас у входа в кафе и болтает по телефону. 
Она замечает нас и снова не может оторваться от Ноя. 
– Вон та девушка, которую я приняла за твою знакомую. 

Ной мельком смотрит на нее и натягивает шапку по самые брови. 
– Первый раз ее вижу, – фыркает Ной и ускоряет шаг. 

Мы проходим мимо девушки, и я пытаюсь ее получше рассмотреть. 
– Это точно он! – оживленно щебечет она, не спуская глаз с Ноя. 

И тут я понимаю, в чем дело. Ной очень яркий парень, и для него такое внимание, должно быть, обычное дело. Он же взгляды девчонок как магнит притягивает. В груди жжет от обиды. И на что такая, как я, может надеяться? У Ноя наверняка есть девушка. Да нет, у него точно есть девушка. Как не может быть девушки у парня с такими скулами и такой улыбкой? 
– Что погрустнела? – спрашивает Ной и садится за руль. 
– Тебе показалось, – отвечаю я самым беззаботным голосом, отвернувшись к окну. 

Девушка идет в нашу сторону, держа в руках телефон. –
 Так, поехали, – предупреждает Ной, быстро выезжая на дорогу. 

Я инстинктивно хватаюсь за сиденье, но, на мое счастье, звонит мобильный, и я отвлекаюсь на разговор с мамой. 
– Она у тебя? – спрашивает мама, даже не поздоровавшись. 
– Да, и она очень красивая, – отвечаю я. – Лучше той, что поломалась. 

Я слышу, как мама облегченно вздыхает. 
– Мы с Ноем хотели пообедать, – говорю я, надеясь, что мама не попросит меня вернуться и помочь со свадебными приготовлениями. 
– Что ты творишь! Милая, подожди секунду. 
– Ладно. 

В трубке раздается детский смех. 
– Нельзя танцевать на столе! – возмущается мама. 
– Извини, Мия. Эти девочки-цветочницы ни секунды не сидят на месте. Что ты хотела сказать? 

– Можно я пообедаю вместе с Ноем? 
– Нет! – вскрикивает мама. – Только не испачкай шоколадом платье! О, Мия, если их мамы не вернутся, я с ума сойду. Конечно, ты можешь пообедать с Ноем. Папа написал мне, что они с Эллиотом пошли в кино на Таймс-сквер. Так что не спеши, отдохнешь немного, – мечтательно говорит она. 

На заднем фоне раздается неистовый детский визг. 
– Спасибо, мам, я тебя люблю. 
– Я тоже тебя люблю. Нет! Не смей есть цветы! 

Теперь мы едем по промышленному району. В просветах между домами мелькает река. 
– В Багдаде все спокойно? 
– Да. Мама, правда, на грани нервного срыва. Но она разрешила мне гулять сколько захочу. 
– Офигенно. То есть, я радуюсь, что тебе разрешили погулять, а не потому что у твоей мамы нервный срыв. Но не переживай за нее, рядом с Сейди Ли невозможно волноваться. Она как уютное одеяло, которое еще и кексы печет, и разговорами отвлекает. 
– Да, она – идеальная бабушка. 
– Это точно. Ной говорит это так серьезно, что я поворачиваюсь заглянуть ему в лицо. 

Ной смотрит на дорогу ничего не выражающим взглядом. 
– На следующей развилке я поверну налево. А оттуда – рукой подать. 

Мы въезжаем на какие-то пустынные склады. Ни одно из зданий не сулит ни перекуса, ни развлечений. Я надеюсь, что за углом мы вывернем на полную кафе и магазинов центральную улицу какого-нибудь небольшого квартала. Но, когда мы заезжаем за угол, моему взору открывается заставленная мусорными контейнерами промышленная свалка, по которой ветер гоняет колючки перекати-поля. Ладно, про перекати-поле я придумала, но место было и впрямь пустынное.

 Ной останавливается у заброшенного склада. Осыпающиеся стены покрыты выцветшими граффити, напоминающими старые татуировки. Почти все окна заколочены железными листами, на некоторых – тяжелые решетки. Даже редкие деревья кажутся заброшенными: голые, тонкие ветки на фоне желтых кирпичных стен. 
– Немного подозрительное на вид место, – говорит Ной. Эта фраза заслуживает приза в номинации «преуменьшение года». – Но то, что внутри, тебя удивит. 
– Мы идем внутрь этого… сарая? Раньше я такие дома видела только в страшных сценах из фильмов ужасов. И там всегда прятались психопаты, вооруженные до зубов. Например, бензопилой. 

Ной смеется, глядя на меня.
– Тебе там понравится, поверь мне. 

Я подозрительно смотрю на Ноя. А что, если он все-таки сумасшедший, без метафор? 
– Но что… что это? – запинаюсь я. 
– Я приглашаю тебя в тайное кафе для художников. 
– Правда? – Мне становится интересно; я верю Ною. 
– Да, никто о нем не знает. Его нигде не рекламируют. Вход – только для своих. – Тогда откуда о нем знаешь ты? – уточняю я. 

Мне нравится идея сходить в закрытое кафе, куда людей с улицы не пускают, но сомнения еще остаются. 
– У моего папы была здесь студия, – объясняет Ной, вынимая ключи из замка зажигания. – Этот дом полон художественных мастерских. В семидесятых здание пустовало и стало приютом для многих художников. А в девяностых его захотели снести, но вся местная богема взбунтовалась, и правительство сдалось, присвоив дому особый статус. 
– Ого. 

Ной одобрительно кивает. 
– Вот это я понимаю, Нью-Йорк, – ностальгически произносит он. – Настоящий Нью-Йорк полон таких уголков. А еще это мое самое любимое место на свете. 

Мысль о том, что Ной позвал меня в свое самое любимое место, приводит в трепет. 
– И оно идеально подходит для Дня волшебных случайностей. О нем нельзя рассказывать, и пирог тут тоже есть. 
– Идеально, – вторю я Ною, и он расплывается в улыбке.