Я тинейджер

Глава 20

Мы спускаемся по лестнице, и Ной подводит меня к еще одной двери. 
– Сначала будет темно, – предупреждает Ной. – Готова? 

Я киваю, но видимо, с очень напуганным лицом, потому что Ной сразу же берет меня за руку. 
– Не волнуйся, – ободряюще говорит он. – Если сразу включу свет, не будет нужного эффекта. 
– Хорошо, – соглашаюсь я сама не знаю на что, но это не важно.
 Сейчас мне просто хорошо, ведь моя рука – в его крепкой и теплой руке. 
– Идем? – спрашивает Ной. 
– Да. Щелкает выключатель, и мы попадаем в волшебный подводный мир. Стены коридора расписаны люминесцентными красками, и кажется, что мы на самом дне моря: кругом светящиеся рыбы, раковины и изумрудные водоросли. 
– Это особый тип краски, которая светится от ультрафиолетовых ламп. 
—Тебе нравится? – Ной с надеждой смотрит на меня. 
– Очень, – отвечаю я, медленно поворачиваясь вокруг, чтобы все внимательно разглядеть. 

Каждая рыбешка, ракушка, каждая мелкая деталь тщательно прорисована. Невероятная работа. 
– Что ты чувствуешь? – тихо спрашивает Ной. 
– Что я чувствую? 
– Да. Папа мне всегда велел спрашивать себя, что я чувствую при виде искусства. 

Я перевожу взгляд с Ноя на светящиеся стены. 
– Умиротворение. Мне кажется, что я попала в волшебный мир и превратилась в русалку. – Есть в этой темноте что-то такое, что позволяет мне свободно высказывать свои мысли, а не обдумывать каждое слово. – Ты похожа на русалку, – говорит Ной. – Правда? 
– Да, у тебя тоже длинные кудрявые волосы. 

Я улыбаюсь. Столько лет я переживала, что мои волосы слишком рыжие, слишком длинные, слишком кудрявые. Первый раз за все время я начинаю думать, что не было никаких «слишком». 
– Но я рад, что у тебя нет чешуйчатого хвоста, – говорит Ной и сжимает мою руку. 

Я не забыла сказать, что он до сих пор держит меня за руку? Меня снова переполняет трепет, словно множество маленьких фей восторженно машут крылышками у меня в животе. 
– Да, я этому тоже рада, – мягко говорю я. 
– Иди за мной, я хочу тебе кое-что показать. Ной проводит меня вдоль расписанной подводными пейзажами стены, мимо изображения сундука, полного золотых сокровищ, и мимо старого якоря с надписью «Титаник». 
– Видишь эту морскую звезду? – Ной показывает на ярко-бирюзовую улыбающуюся звездочку. 
– Да. 
– Я ее нарисовал. 
– Да? Правда? Ты все здесь расписал? – восхищенно спрашиваю я. 

Ной мотает головой. 
– Нет, это все мой папа нарисовал, а я – эту морскую звезду. Мне тогда только-только десять стукнуло. 
– Наверное, тебе было жутко интересно. 
– Еще как. Но папа не давал мне смотреть на картины под ультрафиолетовым освещением, пока не закончил последнюю. 
Потом он привел меня сюда в полной темноте, совсем как я тебя, и включил лампы. 
Никогда не забуду этот момент. Ной улыбается, но глаза его почему-то грустны. 
– Понимаю. Я тоже запомню это навсегда. 

Ной смотрит на меня так, будто решается мне что-то сказать, но внезапно отпускает мою руку со словами: 
– Пойдем, давно пора перекусить. Я иду вслед за Ноем по волшебному морскому дну и пытаюсь понять, что же сейчас произошло. В конце коридора нарисован осьминог с щупальцами, раскрашенными во все цвета радуги. Подойдя поближе, я улавливаю шум голосов и дребезжание посуды. Ной поворачивается ко мне с улыбкой и спрашивает: – Ну что, готова? 
– Да. 

Он протягивает руку к голове осьминога и поворачивает нечто, похоже на нос. Распахивается потайная дверь. Выходит, нос осьминога – это дверная ручка. 
Ной делает знак, чтобы я шла за ним. Я иду следом и даже не могу представить, что меня ждет впереди. 
Я чувствую себя Алисой, падающей в кроличью нору. Если, шагнув за дверь, я окажусь на безумном чаепитии, то ни капельки не удивлюсь. 
– Вот это да!

Я прищуриваюсь, чтобы получше разглядеть темную комнату.

 Старомодные стулья из разных гарнитур стоят вокруг тяжелых столов. В центре каждого мерцает огонек, и воск стекает прямо по винным бутылкам, в горлышках которых, как в подсвечниках, стоят свечи. Если не считать нескольких светильников, распределенных по комнате, то это – единственный источник света. 

Стены выкрашены в насыщенный красный и увешаны картинами и фотографиями в рамках. Здесь не только все выглядит стильно, но и пахнет просто потрясающе: от запаха пряностей, томатов и свежеиспеченного хлеба текут слюнки.

 – Любишь пасту? – спрашивает Ной.

 Я только киваю, не в силах что-либо сказать, просто упиваясь атмосферой зала. 
– Класс, здесь готовят лучшую пасту. Их шеф-повар из Италии свое дело знает. Давай присядем. 

Ной проводит меня за столик в небольшой нише, и мы утопаем в мягком кожаном диванчике, улыбаясь друг другу. 
– Счастливого Дня волшебных случайностей, – говорит Ной. 
– Это был лучший День волшебных случайностей в моей жизни, – отвечаю я. 
– Он еще не закончился. 
Ной берет со стола небольшую книжечку и пододвигается ко мне, чтобы обоим было видно меню. Мы снова так близко, что я ни о чем не могу думать, а все надписи меню сливаются в одну. 
– Они делают вкуснейшую лазанью. 

Я поворачиваюсь к нему, и в голове только одна мысль: «ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». На секунду мне кажется, что Ной думает о том же: он смотрит мне в глаза и едва заметно подается вперед. Но тут к нашему столу подходит какой-то парень. Момент упущен. 
– Какие люди! Ной! – восклицает вытянутый щуплый паренек в свисающих джинсах и футболке с крупным принтом. 
– Сколько лет, сколько зим! Чем живешь? 
– О, ну ты знаешь, все дела, дела… 
– Знаю, – улыбается парень. 
– Мия, это – Антонио. Антонио, это – Пенни. Она проделала неблизкий путь из Великобритании, чтобы пообедать здесь. Не разочаруй ее. 
– Серьезно? – спрашивает меня парень, и я киваю в ответ. 
– Ну тогда, ребята, вы должны попробовать мои новые тефтели. – Он приседает на край стола и наклоняется к нам. 
– Рецепт подливы из высушенных на солнце помидоров рассказала мне моя бабушка, а ей – ее. За пределами Италии вы такого не найдете. 
– Идет, ты меня уговорил, – отвечает ему Ной. 
– А ты, Мия, что скажешь? 
– Звучит аппетитно. 
– Чувак, акцент у нее супер, – Антонио подмигивает Ною, а я краснею до кончиков ушей. Приняв заказ, Антонио уходит, а я еще раз осматриваю кафе.