Я тинейджер

Глава 29

Рождественская елка такая высокая, что достает до потолка, и такая широкая, что закрывает окно, в нише которого стоит. Густая хвоя блестит на солнце и наполняет комнату терпким еловым ароматом. Папа с мамой уехали в магазин что-то срочно докупить к празднику, а мы с Ноем и Беллой приступаем к украшению елки. Старый чемодан доверху набит удивительнейшими игрушками, и оказывается, почти у каждого украшения – своя история. Их пересказывает нам Сейди Ли, устроившись рядом в кресле-качалке: «Мама купила этот шар в год моего шестнадцатилетия. Этот снеговик достался от вашего дедушки, он называл его Стейнли. Оленя мне подарили на «Церковной вечеринке» в Чарлстоне». 

Наконец мы вешаем на елку последний шар, а Сейди Ли протягивает Белле коробочку. 

– Не забыла про них? 

– Рождественские леденцы! – радуется Белла. 

В коробке лежат зеленые, красные и белые полосатые палочки. Они очень яркие и пахнут мятой. Мы аккуратно цепляем их за ветки.

 – Вкуснятина! – Белла пробует один из леденцов на вкус. 

– Эй, Мисс Пигги! – задорно окликает ее Ной. 

– Я не удержалась, – оправдывается Белла. – Он сам прыгнул ко мне в рот. 

Мы дружно смеемся, и Ной протягивает мне конфету. На вкус – совсем как брайтонские леденцы.

 – Теперь ангела? – спрашивает Белла свою бабушку. 

– Да, дорогая. 

Ной достает из чемодана сверток в красной упаковочной бумаге. Он аккуратно его разворачивает и достает фигурку ангела в белоснежном платье. У нее кудрявые белые волосы, а за спиной – два больших крыла из прозрачного шелка. Ной взбирается на стул и сажает ангела на верхушку елки. Белла восторженно хлопает в ладоши.

 – Бабуля, можно я включу огоньки? 

– Конечно, милая. 

Белла пролезает за елку, выкрикивает «С Рождеством!», и елка оживает в золотом переливе гирлянды. Я не нахожу слов, чтобы передать эту красоту. 

– С Рождеством, – шепчет Ной и обнимает меня за талию. 

Я прижимаюсь к нему, светясь от мысли, что грядущее Рождество будет лучшим в моей жизни. 

Только к обеду я вспоминаю, что у меня не куплено ни одного подарка. Ною совсем не хочется выбираться за покупками, так что я отправляюсь исследовать местные магазинчики вместе с Сейди Ли. Для мамы я беру свечу с запахом тыквы и шипучки для ванны, для папы – поваренную книгу, для Беллы – книжку про принцесс, а для Сейди Ли незаметно покупаю набор резных деревянных лопаточек. За подарком Ною я отправляюсь в музыкальный магазин, полагая, что там найдется подарок для парня с татуировкой нотного стана на запястье. Но, зайдя внутрь, я понимаю, что даже не представляю, какую музыку слушает Ной. И тут я осознаю, что до сих пор практически ничего о нем не узнала. Меня охватывает паника. Разве можно испытывать такие сильные чувства к человеку, которого едва знаешь?

 – А какая музыка нравится Ною? – нерешительно спрашиваю я Сейди Ли. 

Она по-доброму смеется. 

– О, этому мальчишке нравится весь мир звуков. Я не преувеличиваю, он гудок поезда может превратить в музыку. Но если хочешь попасть в яблочко, поищи что-нибудь старое на виниловых пластинках, он любит их слушать. 

Я иду в глубь магазинчика, где стоят полки со старыми пластинками. Вдыхаю их запах и расплываюсь в улыбке: он почти так же хорош, как запах книг, но только «почти». В итоге я выбираю пластинку некого Большого Билла Брунзи [американский блюзовый певец, гитарист, автор-исполнитель]
потому что мне нравится имя исполнителя. 

– Отличный выбор, мэм, – замечает улыбчивый мужчина за кассой. 

– Спасибо, – отвечаю я. Меня распирает от гордости за то, что я пришла в винтажный музыкальный магазин в Бруклине и сделала «отличный выбор», пускай и по чистой случайности. 

Продавец улыбается еще шире. 

– Приятный акцент. Откуда приехали?

 – Из Англии.

 – Вот это да! – Он берет мою руку и энергично ее пожимает. – День прожит не зря. 

Я смотрю на его седые дреды и серебряную подвеску в виде черепа. Интересный типаж. 

– Можно… Ничего если… Можно я вас сфотографирую?

 – Да, почему нет. Как вам больше нравится? – Он распрямляет плечи. 

– Как вы до этого стояли. Хорошо получится, если будете смотреть на пластинку.

 Мужчина принимает прежнюю позу, и я делаю фото. 

– Спасибо.

 – Нет проблем. – Он протягивает мне визитку. – Когда вернетесь в Англию, можете всем рассказывать, что познакомились тут с Доходягой Дэниэлсом. 

– Обязательно, – отвечаю я, наслаждаясь вновь обретенной уверенностью в себе. Я больше не глупая школьница, совершающая ошибки на каждом шагу. Я отлично выбираю пластинки в бруклинских музыкальных магазинах и делаю портреты людей с такими необычными именам, как Доходяга Дэниэлс. Мое счастье ничто не может испортить, даже выставочный стенд, который я чуть не сшибаю, попятившись назад.

 Мы с Сейди Ли возвращаемся домой. Мама и Белла играют в принцесс в гостиной, а на кухне папа с Ноем готовят овощи для завтрашнего рождественского ужина. Мы заходим в тот момент, когда они громко хохочут – хороший знак, очень хороший. 

– Я собираюсь приготовить чего-нибудь легкое на сегодняшний вечер, – говорит Сейди Ли, завязывая фартук. – Не хочется наедаться перед завтрашним застольем. 

– Хороший план, – соглашается папа. – Скажите, если будет нужна моя помощь. 

– Спасибо за предложение, – отвечает Сейди Ли. – Я как раз подумала, что нам нужен салат «Цезарь».

– Так ведь это одно из моих коронных блюд! – с гордостью заявляет папа. 

– Точно, – подтверждаю я. – С удовольствием съем тарелочку. 

– Нет-нет, – обращается ко мне Сейди Ли. – Ты с нами ужинать не будешь, извини.

 – Не будешь, – вторит ей Ной. 

– Почему? – Я смотрю то на Сейди Ли, то на Ноя, а они загадочно улыбаются какой-то им одной известной шутке. – Почему я не буду с вами ужинать? 

– Не хотим, чтобы ты портила аппетит перед завтрашним днем, – говорит Ной. 

– Мы подумали, что ближайшие сутки тебе стоит поголодать, – добавляет папа.