Я тинейджер

Глава 31

Я дописала новый пост и уже начинаю клевать носом, как меня будит уведомление о входящей эсэмэске. Я нащупываю мобильный, надеясь увидеть сообщение от Эллиота, но мне пишет Ной: 

Санта приходил?..

 О да, мы с Беллой в 5.30 уже доставали подарки из носков! ☺ 

Поверить не могу, что ты рассматривала подарки без меня! Жду тебя на кухне 

Доказательства того, что Ной – моя вторая половинка: 

1. Я могу плакать при нем;

 2. Он может плакать при мне; 

3. У нас много общего; 

4. Мы как «два сапога пара» (Но куда как в более романтическом смысле!); 

5. Когда он зовет меня на встречу рано утром, я не переживаю за отсутствие косметики и помятую прическу. Я спокойно надеваю леопардовый комбинезон и прямиком бегу к Ною.

 Пахнет на кухне великолепно: папа и Сейди Ли на пару упражняются в поварском мастерстве. Ной сидит за круглым деревянным столом у стены. На нем футболка и спортивные штаны. Завидев меня, он улыбается глубокими ямочками на щеках и отодвигает соседний стул. 

– Счастливого Рождества, Мия! – поздравляет меня Ной. – Милый наряд. 

– Спасибо. Я решила, что костюм снежного леопарда отлично подойдет для рождественского утра, – смеюсь я. – Счастливого Рождества! 

– Мия! – хором приветствуют меня папа и Сейди Ли, оторвавшись от плиты. – Веселого Рождества! 

Если бы мы снимали фильм про Рождество, то из сегодняшнего утра получилась бы отличная нарезка кадров жизни счастливого семейства. Под новогоднюю мелодию сменялись бы слегка размытые фото: все весело обсуждают подарки за завтраком; мы с Ноем лепим для Беллы «снежную принцессу» на заднем дворе; папа обстреливает нас снежками; мы с мамой помогаем Сейди Ли очистить миллион кочанчиков брюссельской капусты.

 Чудесный день портит только молчание Эллиота. Я пытаюсь до него дозвониться, но попадаю на автоответчик, я посылаю ему четыре сообщения, но без ответа. В Нью-Йорке сейчас два часа дня, а в Лондоне, получается, уже вечер. Не понимаю, почему Эллиот за весь день не поздравил меня. Мы с Ноем накрываем стол, и я в который раз проверяю телефон.

 – У тебя все в порядке? – спрашивает Ной. 

– Да, но я немного волнуюсь потому, что Эллиот мне сегодня не писал. 

Я кладу телефон в карман и продолжаю выкладывать салфетки на стол.

 – Может, он увлекся празднованием Рождества? 

Я смеюсь. 

– Только не в компании его родителей. Эллиот всегда говорит, что для них «веселье» – бранное слово. 

Ной ставит в центр стола солонку и перечницу в виде фигурок Санта Клауса. 

– Уверен, что он скоро тебе напишет.

 И я вдруг понимаю, что за все время проведенное у Сейди Ли, я ни разу не видела Ноя с телефоном в руках.

 – А почему ты никогда не проверяешь мобильный? – спрашиваю я, и мне тут же становится неловко за чрезмерное любопытство. 

– У меня детокс перед Рождеством, – полушутя отвечает Ной. 

Я вопросительно смотрю на него.

 – Сетевой и мобильный детокс. Попробуй как-нибудь. Сразу почувствуешь себя свободнее. 

С сомнением хмурю брови. Даже после путешествия в Ад в единорожьих трусах я не отказалась от Интернета и телефона. 

– Попробуй, отложи свой телефон. Хочешь, на спор?

 – Давай. Только если у меня начнутся судороги или другие симптомы ломки, я его снова включу.

 – Идет. – На секунду лицо Ноя становится серьезным. – Знаешь, иногда я просто ненавижу Интернет. 

Я застываю с салфеткой в руках.

 – Почему? 

Ной вздыхает. 

– Дело в том… 

– Вы закончили? – Мама входит в комнату с бокалом вина в руке. Ее волосы небрежно спадают на плечи, а лицо сияет. Как приятно видеть ее такой беззаботной.

 – Почти, – отвечает Ной. 

– Дорогу, дорогу индейке! – выкрикивает папа, занося в комнату огромную запеченную индейку на серебряном подносе. 

Я выключаю мобильный и сажусь за стол.

 Угощения такие вкусные, что мы решаем назначить денежный штраф за каждое восхищенное «Ммм!». Так иногда борются с нецензурной бранью: за каждое неприличное слово в специальную коробку складывают деньги, которые потом идут на благотворительность. Когда мы заканчиваем десерт (последний из четырех), в нашей «коробочке» лежит двадцать семь долларов. 

– Время подарков! Время подарков! – голосит Белла, выскакивая из-за стола.

 Остальные с сомнением переглядываются. 

– Не думаю, что я способен двигаться, – говорит Ной, откидываясь на стуле. – У меня в животе будто не еда, а камни.

 – И у меня, – вздыхает папа. Потом смотрит на маму. – Дорогая, донесешь меня потом до елки? 

Мама прыскает со смеху. 

– Ну уж нет!

 Но мы все же встаем и едва волоча ноги идем в гостиную, где Белла сидит под елкой и сортирует подарки. 

– У меня гораздо больше подарков, чем у тебя, – сообщает мне Белла грустную весть. – Но ты не расстраивайся, я же ребенок, а по телевизору на днях сказали, что Рождество – детский праздник. Правда, бабуль?

 Сейди Ли хохочет. 

– Да, так и сказали. – Если мне какой-нибудь из подарков не понравится, я тебе его отдам, хочешь? – Белла берет меня за руку и сжимает ее в своей ладошке. 

– Ты такая добрая, – говорю я от чистого сердца. – Но не волнуйся, мне хватит и своих подарков.

 Просиявшая Белла вприпрыжку бежит обратно к своей горе коробок.

 Последними обмениваемся подарками мы с Ноем. Пока он разворачивает упаковку, меня терзают сомнения. Что, если ему не понравится пластинка? Что, если это совсем не тот подарок, что он ждал? Что, если Доходяга Дэниэлс ошибся, и я сделала ужасный выбор? Но по улыбке Ноя я понимаю, что с подарком не промахнулась. 

– Откуда ты узнала? – удивленно спрашивает меня Ной. – Мне нравится его музыка, давно мечтал об этом альбоме. 

Он с подозрением смотрит на Сейди Ли. – Я ей ничего не говорила, – улыбается она. 

Мы с Ноем обмениваемся взглядами, и я добавляю в свой список еще одно доказательство того, что мы созданы друг для друга: «Я верно угадываю, какой подарок он хочет на Рождество».