Я тинейджер

Глава 42

Застав своего лучшего друга увлеченно играющим в автоматы, я понимаю, что случилось неладное. На Эллиоте дутая куртка бордового цвета, огромные зеленые резиновые сапоги и меховая шапка-ушанка – в очередной раз ему удалось создать интересный ансамбль.

– Что случилось? – спрашиваем я и Эллиот одновременно.

– Счастье мое! – выкрикиваем мы почти хором и через секунду отчаянно смеемся. Потом Эллиот обнимает меня, и его хохот сменяется слезами.

– Дышать нечем, – бормочу я, пытаясь высунуть нос из необъятной куртки Эллиота.

– Извини, извини. – Эллиот отступает назад. – О, Мия, прости меня.

– За что? – мои недавние подозрения возвращаются.

– За тот глупый комментарий под твоим постом о планах на новый год. Я вел себя как дурак. Но дома на меня столько навалилось… Я должен тебе все объяснить.

– Ты действительно убежал?

Эллиот уверенно кивает.

– Боюсь, что так. На эту ночь я – человек улицы, еще одна пропащая душа без места жительства.

– Сейчас ведь середина зимы. Ты замерзнешь.

– Поэтому я так и оделся. – Эллиот показывает на свой необычный наряд. – Думаешь, я в шутку вырядился бедным русским рыбаком? Нет, чтобы переохлаждения не было.

– Но почему ты ушел из дома?

– Папа сказал, что отречется от меня, если узнает, что я встречаюсь с парнем.

Эллиот отворачивается и смотрит на автоматы. Мигающие огни играют светом на его лице.

– Да ты что! – ужасаюсь я.

Эллиот поворачивается в мою сторону. В его глазах блестят слезы.

– Он сказал, что ни за что не станет жить под одной крышей с… – Эллиот жестом изображает кавычки, – «практикующим гомосексуалистом». А вчера утром обстановка так накалилась, что отец забрал у меня мобильный и ноутбук.

– Но почему?

– Он вбил себе в голову, что я встретил кого-то в Америке, и хочет, чтобы мы с ним перестали общаться.

– С чего он вообще это взял?

– Помнишь, я собирался испортить родителям Рождество?

Я киваю.

– Хэнк из клуба «Ангелов ада»?

– Ага, эта шутка мне вон как аукнулась.

– Ужас.

– Я сказал папе, что отбирать у подростка выход в Интернет – все равно, что лишать его воздуха.

– А он что ответил?

– Он же юрист. Стал один за другим цитировать разные законы, пока у меня желание жить не пропало. И в этот момент зашла ты. – Эллиот хмурится. – Почему ты не постучала в стену? И чего такое раздраженное эсэмэс прислала? Из-за того комментария в блоге? Из-за него ведь? Извини меня. Я так обзавидовался, просто жуть.

Я недоуменно смотрю на Эллиота.

– Обзавидовался? Кому?

– Ною. И тебе.

Эллиот смущенно отводит взгляд.

– Но почему ты мне завидовал?

– У тебя все так просто получилось – ты встретила парня, который тебе нравится, а твои родители только этому и рады. Сразу такие: «Ой, а давай с ним вместе отпразднуем Рождество!» Ты нашла своего человека и будешь с ним жить долго и счастливо, как Золушка. А если я встречу прекрасного принца, от меня отрекутся родители.

– О, Эллиот, – я заключаю его в объятья, и на глаза наворачиваются слезы.

Все это время мне и в голову не приходило, что Эллиота мучают такие мысли, что ему настолько тяжело.

– Я ненавижу себя за то, что сорвал на тебе гнев, – всхлипывает Эллиот у меня на плече. – Ты мой лучший друг, единственный настоящий друг. А я не мог за тебя порадоваться. Но мне было так страшно, Мий. Я боялся, что он заберет тебя у меня.

Я иронически усмехаюсь на его последние слова.

– Ты чего? – Эллиот сводит брови.

– Можешь больше не бояться меня потерять.

– Почему?

Эллиот вытирает слезы и внимательно изучает мое лицо.

Я вздыхаю.

– Так ты не знаешь, что творится?

– Где?

– В Интернете.

– Нет. Говорю же тебе, я только что вернул свои вещи. Я пробрался в кабинет папы, пока он на работе, и выкрал ноутбук с мобильником.

– Выяснилось, что Ной – музыкант.

Эллиот никак не реагирует.

– Известный музыкант. По крайней мере, в Америке, а еще… – я замолкаю, с трудом находя в себе силы произнести это. – Еще он встречается с Леа Браун.

У Эллиота отвисает челюсть.

– Что? С Леа Браун, лидером музыкальных чартов?

– Да.

– С той Леа Браун, что исполняет хит «Хочешь попробовать мою конфетку»?

Я снова киваю, а глаза застилают слезы.

– Просто бред какой-то!

Я смотрю на Эллиота и не замечаю на его лице ни капли радости, только потрясение и ужас. Мне опять становится неловко, что я в нем усомнилась.

– О господи, Мия. Но как ему удалось все от тебя скрыть?

Я рассказываю Эллиоту о странностях, на которые вовремя не обратила внимания.

Девушка у антикварного магазина, подслушанный обрывок разговора Ноя с Сейди Ли, тот факт, что Ной почти не появлялся со мной на публике.

Эллиот без устали качает головой.

– Но как же твои записи в блоге? О том, что он – твоя родственная душа?

– Я ошибалась, – всхлипываю я. – А теперь весь мир знает о нас потому, что кто-то все рассказал сайту о знаменитостях. И все знают о моем блоге.