Я тобой переболела

Глава 4

Лена.
Вернувшись из душа, он лег на другую сторону кровати. Я была рада, что он не трогает меня. Но даже рядом с ним лежать было неприятно. Только что он ласкал, целовал и обнимал другую женщину.

В голове крутились обрывки фраз из его сообщений, всплывали картинки с телефона. Катя… Значит, её зовут Катя. Теперь я знаю её имя, но лучше бы не знала. Лучше бы никогда не открывала этот проклятый телефон.

Дети… Как они будут реагировать, когда всё откроется? Илья так любит отца, так ждёт его возвращения из командировок. А маленький Серёжа, который только начал узнавать папу… Что будет с ними?

Мысли скакали, как безумные. Нужно что-то решать, но что? Развестись прямо сейчас, оставив всё? Или подождать, пока дети немного подрастут? Как обеспечить их будущее? Где взять силы на всё это?

В какой-то момент я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Тихо, чтобы не разбудить Костю, вытерла их. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать ему понять, что я знаю правду.

Рассвет медленно окрашивал комнату в серые тона. Я всё ещё не спала, но уже знала, что прежней жизни не будет. Придётся принимать решения, которые изменят всё. Придётся быть сильной, как никогда. Ради детей. Ради своего будущего.

Но сейчас, в предрассветной тишине, я могла позволить себе только одну роскошь эти несколько минут слабости перед лицом надвигающихся перемен.

Бессонная ночь. Я передумала многое и решила, что буду расходиться с мужем. Даже если Илья решит остаться с отцом.

Решение далось нелегко, но я понимала, что тянуть больше нельзя. Дети заслуживают честной и счастливой жизни, а не этого фарса, который мы называем семьёй.

Всю ночь я прокручивала в голове разные сценарии. Представляла, как скажу Илье, как буду объяснять маленькому Серёже. Он, конечно, ещё слишком мал, чтобы что-то понимать, но Илья… Его боль может оказаться невыносимой.

Мне казалось, что Костя будет бороться за старшего сына. Он всегда умел находить подход к Илье, умел завоёвывать его доверие. Но теперь я видела его истинную сущность, и больше не могла закрывать глаза на его двуличность.

Утром, когда муж ушёл на работу, я начала собирать его вещи. Нужно было продумать каждый шаг, чтобы выжить с двумя детьми.
Первым делом позвонила маме. Она сразу всё поняла, даже не дожидаясь объяснений.
— Доченька, приезжай к нам. Мы с отцом поможем, поддержим, пока Сережа подрастет. -

Но я не могла просто сбежать. Нужно было подготовиться к разводу, обеспечить детям достойное будущее. А главное необходимо сохранить их психику, насколько это возможно в такой ситуации.

Я записалась на консультацию к юристу. Нужно было разобраться в тонкостях бракоразводного процесса, понять, как правильно поделить имущество, обеспечить алименты.

В голове уже складывался план действий. Да, будет сложно. Да, придётся бороться. Но я больше не могла жить во лжи. Не могла смотреть, как мой муж притворяется любящим семьянином, а за спиной крутит романы с другой женщиной.

Если Илья решит быть с отцом, то это его право. Но я должна дать своим детям возможность выбора, должна защитить их от дальнейшего обмана. И я готова пройти через всё это, потому что люблю их больше всего на свете.

Утром я решила спросить у мужа почему у него стали такие частые командировки.
Утро выдалось серым и пасмурным, как и моё настроение. Костя, как обычно, собирался на работу, мурлыча себе под нос какую-то мелодию. Его беззаботность только усиливала мою решимость.

— Костя, — начала я, стараясь говорить спокойно, — я хотела поговорить о твоих командировках. Они стали слишком частыми. -

Он замер, медленно повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство, но тут же исчезло.
— Работа есть работа, — ответил он, пожимая плечами. — Ты же знаешь, как сейчас непросто найти хорошее место. -

— Да, но раньше их было гораздо меньше, — настаивала я. — И почему ты всегда возвращаешься так поздно?
Он нахмурился, словно моя настойчивость его раздражала.
— У нас важные проекты, требуют присутствия. Иногда приходится задерживаться. -— А эта Катя… — слова вырвались прежде, чем я успела подумать.
Его лицо изменилось. Совсем чуть-чуть, но я заметила.
— Какая Катя? — спросил он слишком быстро, слишком резко.