Я тобой переболею

Глава 12

Глава 12

Полина

Следующая неделя превращается для меня в лучший мастер-класс, о каком можно мечтать.

Ни лекций, ни скучных презентаций – только жизнь. Ежедневная практика с настоящей светской львицей в роли наставницы.

Пока юрист подаёт документы в суд и ведёт переговоры с Потаповыми, я учусь у Жанны, как вести себя в ресторанах и на домашних приемах. Узнаю безопасные и рискованные темы. Начинаю разбираться в напитках, десертах, этикете и нарядах. А ещё – и это самое удивительное – узнаю больше о Захаре.

О том, что именно он, а не старший брат, взвалил на себя бизнес отца, когда тот перенёс инсульт.
О том, что мэр несколько лет уговаривал Захара войти в состав администрации и взять на себя вопросы инвестиций. О его женщинах – всегда временных, слишком честолюбивых, чтобы стать достойной партией и второй половинкой.

Жанна рассказывает об этом между делом, словно случайно. А у меня с каждым днём меняется картинка в голове.

Захар теперь не пугает. Не кажется слишком взрослым. Не выглядит недоступным и суровым.

Иногда за ужином или во время коротких утренних разговоров, я даже ловлю себя на мысли, что мне нравится, когда он рядом.

В его присутствии становится спокойнее, легче – как будто он может решить любую проблему, если просто скажет, что всё будет хорошо.

Единственного, чего я не замечаю – его интереса ко мне.

Возможно, Жанна все же ошиблась, сказав, что Захар смотрит на меня как-то особенно. Скорее всего, она перепутала снисхождение с заинтересованностью или неправильно поняла его взгляды.

Сама не знаю почему, я расстраиваюсь из-за этой ошибки. Но поздним вечером в пятницу все мгновенно меняется.

***

Дом уже затих. У ворот сменилась охрана. Варвара пожелала мне спокойной ночи и отправилась в свою комнату.

Не дожидаясь, когда вернется наш трудоголик-хозяин, я беру книгу и тону с ней в одном из уютных кресел на первом этаже.

Читаю час или больше. Порой отвлекаюсь, чтобы посмотреть в окно. Иногда зеваю. А после даже засыпаю.

Просыпаюсь от того, что мне тепло и уютно. Пахнет чем-то знакомым. Чистым, как свежая рубашка, и теплым, как дорогой плед. Под моей щекой – упругое мужское плечо. Сильные руки прижимают к твердой груди. А вокруг все движется.

Книжный шкаф сменяется коридором. Коридор – широкой лестницей. Одна ступенька – другой...
Медленно, легко, почти бесшумно.

Намного сказочнее и лучше, чем в самом сладком сне.

– Мне нравится этот сон, – бормочу, утыкаясь носом в рубашку.

– Тогда спи дальше, – слышу бархатный мужской голос.

Сквозь «не могу» и «не хочу», я открываю глаза. Моргаю в темноте. Пытаюсь сообразить, что происходит.

– Прости. Не хотел разбудить, – непривычно хрипло отвечает Захар.

– Я читала и... уснула?

– Да. В кресле с книгой в обнимку.

– Ой... – лицо заливает краской.

Хорошо, что в полумраке никто не рассмотрит мой позорный румянец.

– Если проспать там всю ночь, утром спине будет плохо. Я проверял.

Он толкает мою дверь. Вносит меня в комнату и несет к кровати.

– И вы решили меня отнести... – понимаю, что говорю глупости. Но извилины, как назло, отказываются придумывать что-то умное.

– Ты, – поправляет Захар. – Мы договаривались перейти на «ты».

Осторожно опускает на покрывало. И убирает руки.

Без них тут же становится неуютно и одиноко. «Неправильно» – именно это слово приходит на ум.

– Захар...

Я ловлю его руку. Замираю, не зная, что делать дальше.

– Тебе нужно спать. Уже поздно.

Хрипотца в голосе становится еще глуше. Как при тяжелой ангине или...

Или Жанна все же была права!

– Я боялась тебя поначалу. Но больше не боюсь, – ума не приложу, где беру смелость на такое признание.

– Я и не хотел, чтобы ты боялась, – откашлявшись, отвечает Захар. – Только это... не совсем та ситуация.

Кажется, не у меня одной внезапный приступ косноязычности.

– Какая? – Вздрагиваю.

Захар качает головой. Кадык на горле дергается.

– Слишком много обстоятельств, Полина. Слишком рано. Ты всего неделю назад выбралась из одной неприятности. Я не хочу оказаться другой. Еще худшей.

– Я не хрустальная. И не маленькая девочка.

От волнения теряю последние остатки страха.

– Не играй с огнем, Полина.

Он протягивает руку и гладит меня по щеке.

– А если я хочу?.. Сыграть.

Во рту пересыхает, а подушечки пальцев горят от желания повторить его движения. Провести по высоким скулам, потрогать колючие щеки. Попробовать – такие ли у Захара упругие и твердые губы, какими кажутся.

Наверное, это какой-то приступ сумасшествия – внезапной зависимости от прикосновений, близости, запаха, взгляда... От него всего!

Совсем не такой, как было с Ромой. Это как пожар в сравнении с зажженной спичкой. Как стихия, которая ломает внутри все запреты и гасит любые попытки оставаться скромной.

– Поверь. Тебе лучше не хотеть.

Взгляд Захара темнеет. Таким же темным он был лишь раз – в доме Потаповых, когда банкир пытался задержать нас и угрожал расправой.

– Оно само... Так получается. – Похоже, я забыла все, чему целую неделю учила Жанна. Несу какую-то чушь и трясусь как заяц.

– Нет! – шумно выдыхает Захар. – Спи!

Он с мукой выпрямляется. Делает шаг назад. Но уже поздно.

– Не уходи! – Я поднимаюсь следом за ним. – Пожалуйста.

Встаю на носочки, чтобы дотянуться до губ... и целую.