Я тобою (не) одержим

Пролог

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Веко нервно дергается. Я провожу языком по пересохшим губам, криво ухмыляюсь и откидываюсь затылком на спинку дивана. Спина мокрая, футболка прилипла к коже, несколько капелек скатывается по позвоночнику вниз.

В голове гудит и виски давит так, что едва не темнеет в глазах. И с каждой секундой болезненно-безумного грохота крови в висках все ярче и ярче вырисовывается ее образ…

Я откидываю голову на мягкое бархатное кресло випки. Крошка, которую мне привели, уже на коленях. Обычная девчонка. Она старается, отрабатывает каждую копейку на совесть, да так, что у любого другого бы уже глаза на лоб полезли. Но я почти ничего не чувствую. Просто закрываю глаза и представляю ее.

Ясмину.

Ее полные губы. Ее язык, который так лениво крутил ту оливку. Ее взгляд — дерзкий, опасный, манящий. Я представляю, как она смотрит на меня снизу вверх, как ее светлые длинные волосы рассыпались бы по моим бедрам, как она стонет, как…

— Бля... — выдыхаю я сквозь зубы.

И кончаю. Резко, но без удовольствия. Просто потому что в голове она. Только она. Крошка пару секунд приходит в себя, довольно мурлычет, пальчиками лезет выше к груди, но я убираю ее руки.

Я открываю глаза, смотрю на нее пустым взглядом. Никаких эмоций. Ни тепла, ни нежности — пустота…

— Все, малышка. Ты молодец, — говорю спокойно, почти равнодушно. Встаю, одеваюсь отряхиваюсь. Нажимаю кнопку на пульте. Через минуту заходит помощник.

— Заплати ей, — коротко киваю на девушку.

Он молча помогает ей подняться, забирает ее, и дверь за ними закрывается. Тишина…

Безумие всегда рядом с болью ходит, сука. Такая вот токсичная парочка…

Затягиваюсь сигаретой, задерживаю дым, выдыхаю медленно. Смешно, если подумать. Одна встреча — просто увидел ее через весь зал, сквозь дым, музыку и толпу — и все, меня накрыло с головой. Она даже не посмотрела в мою сторону. А я запомнил каждую мелочь. Каждую чертову родинку… Над губой… На ключице и шее, на руках и прямо над левой грудью…

Я увидел ее на баре, и узнал с первого взгляда, хоть и не знал, что она прилетела. Она пила свою любимую «Маргариту». Она так лениво провела по оливке языком, что у меня во рту пересохло мгновенно. А когда зубами сняла ее со шпажки… да прокатила ее по рту… пиздец. До сих пор мурашки.

Захотелось сорваться, подойти, прижать ее к стене, задрать это чертово платье… Трахнуть так, чтобы она кричала только мое имя.

Но я так не могу с ней поступить.

И потому внутри пустота разрастается, раздражение остро чувствуется в каждом движении моего тела… Сколько бы раз я ни кончил — легче не становится.

Потому что нужна мне именно она. Только она…

А нельзя. Никогда нельзя было. Я всегда держал себя в руках, не давал этому дикому желанию взять верх. Но сейчас, впервые за долгое время, я не уверен, что смогу еще больше продержаться. В голове полный бардак. Тру переносицу, пытаясь собраться.

Телефон на подлокотнике вибрирует. Экран вспыхивает в полумраке. Смотрю на имя — и внутри все холодеет.

Ян.

— Привет, — голос хриплый, откашливаюсь.

— Глеб, ты живой?! — в трубке смеется друг, на фоне слышится музыка. — Пропал ты, брат! Давай на ужин на днях. Мать уже извелась, отец тоже: «где Глеб, где Глеб». Обрадуются оба, короче.

Молчу. Смотрю в окно на танцпол. Ее там уже давно нет. Вероятно дома уже… И правильно, не место ей тут.

— И это еще не все, — Ян понижает голос, будто делится чем-то сокровенным. — Сестренка на лето вернулась. Ясмина. Помнишь ее? Совсем взрослая стала, ты обалдеешь.

Ясмина.

Да я уже… обалдел. Роскошная блондинка с соленой оливкой на языке. Та, которую я весь вечер мысленно раздевал из вип-ложи и тек слюнями словно пес. Та, которую я обязан обходить за километр — потому что она сестра единственного человека, которого я не имею права предать.

Его младшая сестра.

— Приеду, — говорю ровно. Слишком ровно.

— Вот и отлично! Ждем, дорогой!

Гудки.

Убираю телефон и усмехаюсь. Перстень стучит о стакан с виски.

Ну что ж...

Меня только что сами пригласили прямо к самой красивой и самой недоступной девушке на свете.

Я огонь. И даже самые прекрасные бабочки летят на него… Чтобы сгореть…