Я тоже её люблю

Эпилог

Эпилог

– Состояние вашей супруги нам удалось стабилизировать. Угрозы жизни миновали, но впереди предстоит курс реабилитации.

– Доктор, Юля станет прежней?

– Физически? Да. Но… Тагир Даянович, вы же понимаете, что психическое здоровье Юлии Тимуровны оставляет желать лучшего. бы порекомендовал вам обратиться к хорошему психиатру, иначе инцидент может повториться.

– Да, конечно. Я всё понимаю…

Голоса в моей голове замолкают. И я снова проваливаюсь в пустоту. А когда прихожу в себя, то с трудом открываю глаза. Щурюсь, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь. Но окружающее пространство плывёт.

Шевелю пересохшими от жажды губами. И будто почувствовав, что я очнулась, ко мне начинают приближаться чьи-то шаги.

Силуэт мужчины, одетого во всё тёмное, вырастает надо мной как скала. Слабыми пальцами трогаю простыню и металлический поручень. Смутно, но всё же понимаю, что сейчас я лежу на больничной койке.

Острым клинком боль пронизывает сердце насквозь. Потому что я выжила…

– Душа моя, ну наконец-то ты очнулась, – голос Батурина эхом разносится по палате.

– Хочу пить.

– Что? Что ты говоришь, любимая? Я не слышу тебя.

– Воды, – прошу чуть громче, но Батурин меня всё так же не слышит. И вместо того, чтоб выполнить мою просьбу, спешит из палаты прочь – позвать доктора.

Вскоре напротив меня выстраиваются двое мужчин во всём белом. Я не вижу черты их лиц, но различаю медицинские костюмы. Значит, врачи.

Они осматривают меня едва не с ног до головы. Дают указания медсестре, как мне кажется, и уходят, оставляя нас с Батуриным наедине.

Тагир всё-таки поит меня водой. Аккуратно придерживая за затылок ладонью, он подносит к моему рту стакан с водой. Я пью жадно. Захлёбываюсь. Кашляю.

– Не спеши, милая. По чуть-чуть…

Утолив жажду, откидываюсь на подушку. Смотрю в потолок. Пытаюсь пошевелить пальцами на руках и ногах. Вроде бы получается. Только на правой ноге чувствуется неприятная тяжесть.

Устроившись на стуле рядом с больничной койкой, Батурин берёт меня за руку и подносит её к своим губам. Целует. Я не вижу лица Тагира, но чувствую влагу на коже. Неужели он плачет? Разве дьявол способен лить слёзы?

– Я думал, сойду с ума. Юля, пожалуйста, больше не делай так. Я тебя очень прошу. Конечно же, я не представляю, что у тебя творится в голове, но всё можно изменить. Правда, – Тагир вздыхает, а затем говорит вибрирующим от волнения голосом: – Я не думал, что ты так сильно сломаешься. Прости. Это я во всём виноват…

Тагир всхлипывает. И я понимаю, что он действительно сейчас плачет – впервые за всю нашу совместную жизнь я вижу, как плачет Батурин. Он делает это искренне. Значит, он не так сильно безнадёжен, как я думала.

***

Через пару дней я уже сижу на больничной койке и даже самостоятельно ем. Но ходить пока не могу – мешает гипс на правой ноге. А ещё бандаж мешает свободно дышать и снять его нельзя, пока у меня не срастутся два ребра, которые я сломала при падении.

Я смотрю телевизор, когда в палате распахивается дверь и внутрь входит медсестра.

Приветливо улыбнувшись, женщина интересуется моим самочувствием. Затем вдруг опускает взгляд в пол.

– Юлия Тимуровна, мы получили результаты ваших анализов. И взяли на себя смелость сначала показать их вам, прежде чем о них узнает Тагир Даянович, – говорит медсестра и протягивает мне листы с печатными строчками.

Я отказываюсь и брать. Зачем? Мне плевать на своё здоровье. Если Батурин так трясётся над моей жизнью, то пусть изучает сам, хоть под микроскопом разглядывает каждую закорючку – мне всё равно, что написано.

– Вы уверены, что не хотите ознакомиться? – настаивает женщина, а я качаю головой: – Юлия Тимуровна, прошу простить меня за настойчивость. Но я считаю, что вы должны это знать. В вашей крови нашли большую концентрацию ХГЧ.

Ухмыляюсь:

– И что это значит? Я умру?

– Нет. Что вы?! – натянуто улыбается женщина. – Вы беременная. Срок приблизительно пять-шесть недель.

Выгнув бровь, смотрю на медсестру вопросительным взглядом.

– А почему вы решили не сообщать это моему мужу? Насколько мне известно, он спонсор вашей клиники. Вам не кажется, что сейчас вы поступаете непрофессионально?

– Не кажется. Мне жаль вас, Юлия, чисто по-женски. У хороших мужей жёны не прыгают с балконов. Простите за прямолинейность.

– Да всё нормально. Не стоит извиняться.

– Если хотите прервать беременность, то можно сделать медикаментозный аборт, пока ещё это возможно.

– Какой срок у меня говорите?

– Пять-шесть недель. Более точно скажут на УЗИ. Я тогда позову гинеколога, чтоб он вас осмотрел?

Киваю в ответ. И когда медсестра собирается уходить, я останавливаю её:

– Подождите. Можно вас попросить пока не говорить моему мужу про беременность?

Продолжение истории Егора и Юли можно прочитать во второй книге, которую можно найти на моей странице.

“НЕЛЮБИМЫЕ”

– Чей ребёнок, Юля?
– Ты преследовал меня, чтоб узнать, чей ребёнок?
– Я повторяю свой вопрос. От кого ты беременная?
– От мужа! – упёршись ладонями в мощную грудь, пытаюсь оттолкнуть от себя мужчину: – Уйди! Оставь меня в покое, я не должна отчитываться перед тобой.
– Ты мне сейчас врёшь? Ты же поэтому мне звонила из Италии. Хотела сказать что-то важное. Не делай глупости! Подумай хорошо о последствиях. Признайся, кто отец ребёнка. Если ты мне сейчас врёшь, то поступаешь точно так же, как и 10 лет назад. Неужели ничего не поняла? Не сделала выводы?
– Сделала, – отвечаю с гордо поднятой головой: – Я всё поняла, Егор. Ты доходчиво объяснил по телефону, что счастлив со своей женой. А до этого ты сказал, что нас с тобой больше нет. Просил обо всём забыть.