Я твой Тайный Санта

Глава 8.

Вика

Глаза открываю с неохотой и вглядываюсь в заледеневшее стекло.

Голоса и стук.

В недоумении открываю дверцу авто, не веря, что кто-то нашёл меня здесь.

Ещё только тридцать первое декабря, а я уже загадала новогоднее желание.

И это вовсе не продление контракта, не партия Жизель, не гастрольный тур по Западной Европе. Ночь в снежном сугробе, заставляет взглянуть на свою жизнь совсем иначе.

И знаете, что самое печальное, что кроме того, что было ужасно холодно, моё времяпрепровождение в лесной глуши ничем не отличалось от того, как я проводила вечера свои последние несколько лет.

Одиночество. Голод. Злость на всё и всех. И пустота.

Когда меня так накрывало в городе, я срывалась и гналась за мимолетным ощущением счастья. Хотела почувствовать жизнь и радость.

Музыка, выпивка, секс, веселые молодые компании, безбашенные поступки.

Это спасало на время. Это. И театр.

Но сейчас я не могла сбежать от самой себя. От мыслей моросило больше, чем от остывающего салона машины.

Я несчастна. Последние года три так точно. Я делала не то, что приносило удовольствие, а то, что тешило моё эго. То, что связывало меня с моей же молодостью.

Я с детства мечтала о сцене.

- Я буду актрисой, - уверенно твердила я всем вокруг.

Конечно, я представляла себя не актрисой балета, а певицей или актрисой кино.

Балетная школа, потому что меня не взяли в театральный кружок.

Но моя мечта отняла у меня жизнь, а точнее, я положила её на алтарь мнимой славы.

Почему мнимой?

Потому что только теперь я осознаю, что меня узнавали только в пачке, восторгалась только выступлением и брали автограф не у Виктории Авдеевой, а у Белого Лебедя.

Я засиделась в этой роли. Прогнать или понизить мой статус боятся из-за спонсорства отца, а на новую роль я уже не тяну. Старая приевшаяся балерина.

Больше не хочу так!

Даже в лучшие годы своего творчества я не улыбалась, не была рада очередному завоеванному званию. Мне всегда было мало, я всегда была уверенно, что можно было лучше.

Я говорю “стоп”.

Сейчас мне уже не двадцать.

И даже если на вершине своей карьеры, я не считала себя лучшей, то сейчас я просто оттягиваю свое падение.

Если та девчонка верила, что счастье в сцене, в славе, в известности и так держалась за это, то я уже нет.

Счастье куда проще и приземленнее.

Быть просто найденной на обочине проселочной дороги - вот мое сиюминутное счастье.

- Вы живы! - испуганно оглядывается меня незнакомый статный парень.

- Жива! - отвечаю, стуча зубами от холода, и растягиваю губы в неконтролируемой улыбке.

Оказывается, чтобы быть счастливой, нужно просто жить…

Лучше и не скажешь…

- Давайте быстро усаживайтесь в нашу машину, а я вызову вам эвакуатор.

Киваю, понимая, что так промерзла, что даже не ощущаю прикосновений парня, который вежливо открывает передо мной заднюю дверцу своего автомобиля.

Тепло, но до ужаса некомфортно. И вовсе не оттого, что тесно, а из-за четырёх пар глаз, которые уж слишком бесцеремонно разглядывают меня.

Ядрена вошь.

Вот зачем я так вырядилась!?!

Ерзаю, пытаясь прикрыть хоть что-нибудь, хоть где-нибудь.

Насколько хватает ловкости дрожащим пальцам, подхватываю разъехавшийся ворот своей театральной шубки и стыдливо пялюсь на свои белые “шлюшьи” сапожки.

Не дай Бог опозорится перед такими приличными и интеллигентными людьми.

- Вы как здесь оказались? - спрашивает женщина, уж очень растерянно реагирую на мой внешний вид (вот сто процентов приняв меня за местную путану).

- Я актриса. У меня было вчера новогоднее выступление здесь в Доме культуры, - вру, оправдывая свой наряд. - Я очень спешила в Москву, поэтому не успела переодеться. А потом, видимо, свернула где-то не там и…

Не говорить же мне, что меня выгнал жених, который вовсе и не жених, но к которому я ехала в таком виде, чтобы отменить свадьбу.

- Не волнуйтесь, - отзывается очень статный мужчина за рулём, лицо которого отчего-то кажется очень знакомым. Надеюсь, он не какой-нибудь меценат нашего театра. - Есть у нас в этой глуши один перебежчик. Сейчас мы ему позвоним, и он отбуксирует вашу машину в город.

Почти взгиваю от радости, хлюпая носом. Видимо, начиная отстаивать в тепле.

- Андрей Семенович. Трос. Фаркоп… - деловито чеканит девушка, притаившаяся у противоположной дверцы. - Мне проверить?

- Сам, - останавливает водитель решительную дамочку, которая уже выбралась с машины. - Максим, позвони брату.

Смотрю на суматоху, которая творится около моей машины, и не верю такому вниманию ко мне от совершенно чужих людей.

Просто какое-то предновогоднее чудо.

- А вот и ваш спаситель, - обращается ко мне глава этого милого семейства, заглядывая в салон авто. - Он парень резвый. Вот как быстро примчался.

Выхожу, чтобы не заставлять себя ждать.

Знакомый внедорожник.

Чёрные берцы, штаны цвета хаки, светло-коричневый пуховик.

Выглядит спаситель впечатляюще.

Высокий, подтянутый.

Только вся притягательность образа рушится, когда в меня впивается ледяной взгляд.

А вот и мой Дед Мороз только с приставкой “new”. Уж слишком молод.

Замираю, а тело неожиданно бросает жар.

Как бы не заболеть, вторые сутки бегая в таком лёгком наряде.

Как бы не поддаться соблазну, отомстить этому гадёнышу.

Вот как брошусь сейчас на шею с воплями “любимый”...

Не успеваю додумать концовку этой сцены, как “любимый” подходит ко мне.

Снимает свой шарф и подвязывает им мой воротник.

А потом разжимает пальцы, намертво вцепившиеся в края шубки, пряча мое красное атласное белье.