Я твоя лисичка. Вернуть любовь

Глава 7

Раян Колд

Тьма всегда была частью меня.

Но сейчас, когда я бегу, сжимая в одной руке ладонь Лиссии, а в другой — крошечные пальчики… сына? Сколько времени я провел здесь? Сколько тьма удерживала меня? Каждый раз, когда Дериус оглядывается на меня своими синими глазами — моими глазами, у меня перехватывает дыхание.

— Папа, там! — он тянет меня вперёд, и я послушно бегу, хотя каждая клетка тела кричит, что это невозможно.

Он настоящий. Она настоящая. Это не сон.

Но я всё равно боюсь дотронуться до Лиссии.

Потому что последний раз, когда я пытался обнять её в этом мире, мои пальцы проходили сквозь неё, оставляя лишь пепел на губах.

Замок рушится, перед глазами всё пылает, тени наступают и снова пытаются захватить мой разум, но в этот раз я не позволю им, в этот раз я буду бороться до конца, пока они не оставят меня в покое.

— Лия! — я хватаю её за руку, и на этот раз...

Она не исчезает.

Её кожа тёплая, живая. Я чувствую пульс на запястье, и от этого сжимается горло.

— Мы должны бежать, — она тянет меня за собой, а Дериус бежит впереди, как будто знает путь.

Как он это делает?

Не успеваю додумать, как пол проваливается у нас под ногами.

Я падаю, крепко прижимая Дериуса к груди, но вместо боли приземления тишина.

Мы в лесу. Белом. Странном.

Деревья здесь покрыты перьями вместо листьев, и когда ветер шевелит их, кажется, что кто-то дышит за моей спиной.

— Где мама? — Дериус вырывается из моих рук, озираясь.

— Я не...

Но он уже бежит к ближайшему дереву и прижимает к нему ладошку.

— Она рядом, — говорит он слишком спокойно для ребёнка. — Они мне показывают.

— Кто?!

Дериус поворачивается, и в его глазах — тьма.

Не та, что была у меня.

Древняя.Та, что описывали легенды, ставшие давно сказками.

— Те, кто живёт во мне.

Я не хочу верить.

Но когда он берёт мою руку и прижимает её к своему лбу, я вижу:

*Лиссия, кричащая в родах.*

*Мёртвого ребёнка.*

*Тьму, спускающуюся, как пелена.*

И её голос, разрывающий реальность:

– «Отдай его мне..»

Я отдергиваю руку, как от огня.

— Ты...

Но Дериус уже просто ребёнок — испуганный, дрожащий, хватающий меня за рукав.

— Папа, мне страшно.

Я поднимаю его на руки, прижимаю к себе.

— Всё хорошо. Мы найдём маму.

Но это ложь. Ничего не хорошо.Потому что теперь я знаю:

Мой сын умер в тот день. А то, что вернулось...Не совсем человек.

Мы находим Лиссию в коридоре, который шевелится, как живой.

Она бьётся с тенями, её волосы растрепаны, на губах кровь.

— Лия!

Она оборачивается, и в её глазах —Ужас. Не перед тенью. Перед Дериусом.

Но когда он бросается к ней со слезами, она всё равно ловит его в объятия, как любая мать.

Лиссия Мэйс

Дериус уснул, сладко обняв одеяло на собранных и аккуратно сложенных ветвях. Так страшно повернуться, увидеть его, почувствовать его тепло, запах…
Одно мгновение, шаг назад и…

Его губы на моих — это и падение, и полёт.

Три года.

Три года я мечтала об этом, представляла, как он снова прикоснётся ко мне. Но никакие фантазии не сравнятся с реальностью. Его руки дрожат, когда он обнимает меня, пальцы впиваются в спину, будто боится, что я рассыплюсь, если ослабит хватку.

— Ты настоящая, — он шепчет между поцелуями, и его голос срывается. — Крал, ты настоящая...

Я чувствую его дыхание — тёплое, неровное. Чувствую, как бьётся его сердце под моей ладонью. Это не сон. Не мираж. Он здесь, он со мной!

Очередной поцелуй, на этот раз медленный, тщательный. Как будто он пытается вспомнить вкус моего дыхания, форму губ.

— Я столько раз представлял этот момент, — он целует уголок рта, линию челюсти. — Но всё равно забыл, насколько ты красивая.

Я смеюсь, и смех превращается в стон, когда его зубы слегка задевают шею.

— Ты... — я хватаю его за волосы, — всегда умел отвлекать меня.

Он улыбается — той самой улыбкой, которая сводила меня с ума ещё в шкуре лисы, а потом в академии.

— Это не отвлечение. Это напоминание.

Его руки скользят под мою рубашку, таких нежные и родные — обжигают кожу.

— О чём?

— О том, — он прижимает меня к дереву, и его голос становится низким, хриплым, — что мы живые.

Это безумие. Здесь, среди тьмы и ужасов, белых деревьев и мертвой тишины чувствовать его всего, слиться в одно единое целое и забываться в стонах и мольбах, прерываемые страстными поцелуями и тяжелыми вздохами. Мы оба мечтали об этом, что сейчас нам было все равно где мы, что будет с нами потом. Были только мы.

— А если мы проснёмся, и его не будет? — Райан стоит у обрыва, его силуэт резко вырисовывается на фоне ночного неба.

Я поднимаюсь с земли, где только недавно выкрикивала его имя и сходила с ума от наслаждения и счастья и подхожу, прижимаюсь спиной к его груди. Он сразу обвивает меня руками, прячет лицо в моих волосах.

— Он не исчезнет, — говорю я, но сама не верю своим словам.

Потому что видела это. Видела, как тьма отвечала ему, как подчинялась.

Райан поворачивает меня к себе. Его глаза — синие, глубокие, с темными искорками — изучают моё лицо.

— Ты знаешь, что с ним, да?

Я закрываю глаза.

— Он умер в тот день.

Тишина.

Потом его пальцы осторожно касаются моей щеки.

— Но ты вернула его.

— Я забрала его, — шёпотом поправляю я. — Райан... – продолжаю, стараясь подобрать слова.

Он молчит, тяжело дыша и смотря в даль.

— Ты знала, — отвечает он.

Молчу, но потом киваю.

— С самого начала. Но я люблю его. Люблю не смотря ни на что, Раян. Он мой… Наш сын! — повысив голос говорю ему, но затихаю, увидев, как Дериус завозился и закусила губу.

— Мы во всем разберемся лисичка, слышишь? Я люблю тебя. – Сказал Раян, идя в сторону сына.

Малыш спал, сминая одеялко и хмуря брови. Хотела лечь рядом и обнять, но Раян не дал, остановив меня жестом руки и подошел сам, всматриваясь в его черты лица, а потом осторожно касается его лба.