Я твоя (не) желанная истинная, дракон! Том 2

Глава 1.5

На несколько секунд она замолкла, позволяя ученикам осознать её слова. Затем заговорила вновь, довольно отметив потрясение на лицах студентов.

– Вы вряд ли слышали о ней. И больше не услышите, если только не начнёте изучать эту тему. Знание об этом потоке вам ничего не даст – он утерян давно и навсегда, ибо в организмах живых существ больше нет ему места. После смерти последнего носителя больше не было людей или нелюдей, способных обладать им. Это просто не заложено в нас природой. Что является аргументом в пользу теории о естественном исчезновении этой магии...

Я взглянула на любознательную девчонку рядом и заметила, как она побледнела – веснушки ярко проступили на всём её лице. Она неуверенно подняла руку, и госпожа Валдис обречённо сказала:

– Да, ученица Конан?

– А что... что эта магия делала? – почти шёпотом спросила та. Она выглядела так, словно рассказ преподавателя привёл её в ужас, но она всё равно отчаянно хотела узнать ответ.

– По названию должно быть ясно, тем более вам. Эта магия убивала. А также убирала влияние всех остальных потоков, которые мы называем жизненными.

– Как – убирала?

– Вот так. Уничтожала, – сухо ответила Валдис. – Вплоть до безвозвратного изъятия магии у носителя.

Мириен ничего не ответила, захлопнув рот. В аудитории повисло тяжёлое молчание, и из-за этого мой голос прозвучал чужеродно, когда я спросила:

– Носители магии смерти... обладали вторым потоком?

Десяток взглядов обратились ко мне. Госпожа Валдис прищурилась, глядя на меня с некоторым интересом.

– Ваше имя?

– Селена Онри, – вздохнула я. Мысленно сто раз извинилась перед этой бедной девушкой, чьим именем я бессовестно представлялась.

– Это очень правильный вопрос, ученица Онри. Носителей магии смерти отличало то, что они могли использовать второй поток магии, но в инвертированном виде... поток смерти в их телах просачивался в соседний поток живой магии, и та видоизменялась. Например, магия огня превращалась в магию, отнимающую тепло. Магия воды – в иссушающую, воздуха – в вакуум. Сама по себе магия смерти могла лишь отнимать жизни, но в связке с другим потоком нивелировала действие магии другого носителя.

Она замолкла, задумчиво уставившись в пространство.

– А магия земли? – не выдержала я паузу, чувствуя, как приближаюсь к одной из тайн, встретившихся мне на пути.

– Не могу точно сказать, к моему огромному сожалению, – покачала головой преподавательница. – Либо они могли уничтожать растения, либо лишать саму землю плодородия. И тогда на месте почвы образовывался...

– ...песок, – закончила я вместе с ней. Она кивнула, а я уставилась в экран перед собой, на чёрный круг, как будто расползающийся по матово-белой поверхности, пожирая свет. – Госпожа Валдис, можно задать ещё один вопрос?

– Рискните.

– Маги смерти могли присваивать себе чужую магию?

Преподавательница моргнула, недоумённо наклонив голову.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что они лишали носителей их потока. Но, следуя из ваших слов, энергия не исчезает бесследно, она лишь преобразуется. Отобранная магия не уходила в пустоту, а пополняла резерв магов смерти, верно?

Валдис вдруг выпрямила прежде расслабленную спину, цвет её и так достаточно бледного лица стал совсем серым, а губы сжались, напоминая тонкую линию.

– Не располагаю подобной информацией, ученица Онри. Настолько подробных записей о магии смерти не сохранилось. А насчёт ваших слов – выбросьте подобные извращённые идеи из головы и никогда о них не вспоминайте. – Она пристально на меня посмотрела и повторила почти по слогам: – Выбросьте.

Я промолчала. Меня не впечатлил её ответ – было предельно ясно, что такая «извращённая» идея существовала давно, а она лишь делает вид, что это нечто неслыханное. Просто ей кажется, что никто в этой аудитории ещё с этим не сталкивался, что логично – иначе их здесь не было бы. Но из любого правила находится исключение.

Если бы она знала, что я являюсь жертвой такого преступления, что бы она сказала?

Но лучше ей не знать. Она продолжала лекцию, принявшись перечислять жизненные потоки, а я погрузилась в мысли, почти не слыша её слов.

Песок в высушенной земле между городами. Кулон, забирающий магию, и растекающееся по венам холодное касание смерти. Магия, считающаяся утерянной.

Что изучали мои родители? Какие исследования настолько опасны, что их держат в секрете, а тех, кто угрожает раскрытием этой тайны, убирают по щелчку пальцев? Что могло убить путников на пустынных дорогах, не оставляя ни следа живого? Что является бесконечно неуловимым, но при этом настолько же вездесущим?

На все вопросы подходит, как потерянный кусочек пазла, один ответ: магия смерти.

Я могу быть неправа. Мне надо держать в уме, что я могу ошибаться, но никогда я ещё не ощущала себя настолько правой, как сейчас. Отсутствие доказательств, логических цепочек, аргументов – всё это было ничем перед сокрушительной мощью интуиции. Она связала все события, нашла сходства и объяснения, но как и со всеми догадками, что приходят бессознательно, мне ещё предстояло объяснить всё на языке причин и следствий.

Мне надо найти доказательства. Отыскать кончик нити, ведущий к исследованиям моих родителей, заглянуть в артефакторику и понять, чем на самом деле были те кулоны, что мне давал дядя, и узнать побольше о последних магах смерти.

Я посмотрела на веснушчатую девушку по соседству и поняла, у кого могу попросить помощи. У той, кто, похоже, всерьёз собирается поселиться в библиотеке.

Девушка увлечённо слушала лекцию, не отрывая взгляда от госпожи Валдис, и ещё не подозревала, что у меня уже были планы на её счёт.