Я твоя (не) желанная истинная, дракон! Том 2

Глава 2.4

Когда мы закончили, свет закатного солнца едва проникал сквозь поросшие стеблями окна на потолке. В зале царил полумрак. Мириен успела рассказать мне, что палатка снаружи – всего лишь портальный артефакт низшего ранга, а аудитория и комната практики на самом деле располагались под землёй.

– Госпожа Айрон – преподаватель зельетворения и магиня земли. Это место насыщает её силой, благодаря чему она может накладывать и удерживать самые мощные защитные заклинания. Всё-таки зельетворение – довольно опасная вещь, даже если придерживаться техники безопасности, – объяснила девушка, напоследок проходясь водными пузырями по полу. Вода вбирала пыль, грязь и сор, как губка. – Представь – случайно кидаешь в колбу неправильный ингридиент, и та взывается прямо в твоих руках! Так и умереть можно...

– Да уж, – поёжилась я. Ещё один вариант страшной смерти от магии.

Мы вышли так же, как пришли, – через аудиторию с длинными столами, отодвинули тяжёлый полог и проскользнули наружу. В лицо наконец подул прохладный свежий ветер. Только теперь поняла, как мне его не хватало там, внизу.

Я не знала путь до библиотеки, поэтому шла за Мириен. Небо темнело, трава под ногами сменилась каменными плитами. Плиты сменились ступенями, а те перетекли в бесконечные коридоры и мостики...

Я озиралась, рассматривая подсвеченные магией стены, тут и там можно было заметить фрески и мозаики, а особенно большие окна были украшены сюжетными витражами. Каждая картина будто бы рассказывала кусочек длинной истории, и на многих главной фигурой был красный четырёхкрылый дракон. Где-то схематичный, где-то силуэтом, а где-то нарисованный настолько правдоподобно, что казалось, вот-вот дрогнет, повернёт голову и выпрыгнет из стены.

В какой-то момент я замедлилась у одной панорамной фрески, демонстрирующей батальную сцену. С поразительной кропотливостью были прорисованы войска, каждый человек, щит и флаг. Колонны человеческих войск стекались к центру, где развернулась кровавая бойня: исполинский красный четырёхкрылый дракон пожирал, ломал, топтал тела крохотных людей, отбиваясь от тысяч стрел и копий. На его блестящей чешуе были заметны длинные тёмные раны, но глаза его горели золотом, таким яростным и ярким, что я на мгновение решила, будто фреску сзади подсвечивали фонари.

– Какая встреча, – вибрирующий баритон заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и одновременно поняла две вещи: я отстала от Мириен и из всех обитателей Академии умудрилась встретиться именно с истинным.

Тот-чьего-имени-я-не-знала хитро улыбался за моим плечом, щуря глаза. Только сейчас я осознала, что он был выше меня почти на две головы. И эта дурацкая деталь отчего-то задела меня, щёки обдало непривычным жаром неловкости и раздражения.

Я проигнорировала его слова и отошла на пару шагов. Так унизительная разница в росте стала менее заметной.

Надо найти Мириен. Куда она могла уйти? Как назло, я потерялась в запутанной развилке коридоров.

– Знаешь, о чём рассказывает эта фреска? – спросил дракон, и я против воли обернулась на картину ещё раз. Дракон усмехнулся, почувствовав мой интерес. – Могу рассказать.

– Я спешу, – мой голос был напряжённым.

– Тогда позволишь тебя проводить?

Я досадливо нахмурилась, ведь даже не знала, куда надо идти.

– Нет, сама справлюсь.

Но вопреки своим словам осталась на месте, потому что надеялась, что Мириен вернётся и найдёт меня.

Но каждая секунда проходила в нервном напряжении. После реакции Вереска на мои слова о разорванной связи, я уже и не знала, что чувствую. Разве разорвать истинность с тем, кто тебя отверг и ранил, не справедливо?

Тогда почему в голосе Вереска слышался ужас, сравнимый с тем, что был в его глазах, когда я показала проклятый кулон?

Неужели я сделала что-то настолько ужасное, настолько страшное, что это сравнимо с преступлением, которое совершил мой дядя?

– Селена, – бархатный голос дракона, несмотря на мягкость, ударил по натянутым нервам как молот. – Я не хотел тебя пугать. У меня нет дурных намерений. Мне просто нравится изучать историю драконьего рода. И нравится рассказывать о ней... тем немногим, кому это интересно.

Его голос прозвучал в одиночестве и замолк в одиночестве, в этой гулкой тишине круглого холла. В нём была какая-то... земная, понятная человеческая тоска, и я вдруг подумала, что, может быть, нет ничего страшного в том, чтобы послушать немного историй.

– Хорошо, – я подошла чуть ближе, сбавляя настороженность.

Неожиданно радостный огонёк в золотистых глазах остро кольнул прямо в сердце, и я поскорее отвернулась к фреске.

– Это наш предок, Первейший, Ярн Гарр – в переводе «пламенно свирепый». Красный четырёхкрылый дракон стал частью многих легенд, былин, песен, сказок, даже есть пословица, которую ты скорее всего знаешь: «красного дразнишь – алую льёшь».

Он коснулся пальцем фрески там, где воины воздели к небу копья.

– Это воины Людского царства. Тогда было одно человеческое государство, Сат, и множество разрозненных племён других рас. Ярн Гарр правил Драконьим царством, а остальной мир жил в страхе перед ним: люди и нелюди должны были приносить дань Первейшему под угрозой полного уничтожения их видов. Но так не могло продолжаться вечно, особенно когда дело касалось таких свободолюбивых существ как люди. И ваше царство затеяло бунт.

Его рука плавно переместилась по реке воинов к центру:

– День красного знамения, День освобождения, Светлый Сат – так называются праздники в разных человеческих государствах. Это тот самый день, когда семьсот двадцать тысяч добровольцев отдали души предкам в сражении с Первейшим, а двести восемьдесят тысяч оставшихся лишили Ярн Гарра огня, крыльев и жизни. Люди любят и празднуют этот день, но в Драконьем царстве для некоторых это день скорби.

Он мягко обводил кончиками пальцев мелко нарисованные чешуйки на драконьей коже, а я так и следила за его пальцами, пока не поняла, что рассказ закончился.

– Если он был тираном и поработителем, почему он стал символом Академии? – спросила я.