Я твоя (не) желанная истинная, дракон! Том 2

Глава 3.6

Деметрис попал в Центр Янтарри под именем другого сотрудника, имевшего доступ к секретной базе. Дождался поручения, связанного с поездкой туда, и отправился в путь, желая только одного – собрать как можно больше информации, оставить её в хранилище рода Орест и попробовать убить тех, кто причастен к гибели моих родителей. Когда он оказался в тех мрачных коридорах, он встречал на своём пути только измождённых, усталых и запуганных сотрудников, снующих между кабинетами и лабораториями.

Гнев и ненависть, кипевшие в нём, разбились об эту картину. Эти люди, которых он видел, сами были несчастными жертвами, вынужденными оставаться здесь и хранить молчание обо всём, что происходило в базе. Начальство никогда не показывалось на глаза, поручения от них можно было получить лишь на магических планшетах, развешанных в каждом кабинете, и за невыполнение любого приказа, даже самого омерзительного и жестокого, сотрудников ждали штрафы, наказания и увольнение. Перебросившись словами с некоторыми лаборантами, Орест узнал, что ходят слухи, будто после увольнения людей просто уничтожают, чтобы те не приносили никаких проблем.

Позже, как сказал Деметрис, эта система, при которой все сотрудники дают бесчеловечные клятвы, становясь по сути рабами в обмен на жизнь, спустя много лет встретилась ему в доме Андора Сансат. Клятва Лорель показалась ему слишком знакомой, и он догадывался, откуда Андор взял такую идею.

На этом моменте я вспомнила, как услышала мысли дяди тогда, в поместье. Он думал о новом витке исследований... когда размышлял о кулоне, который отбирал мои силы.

Вспомнила, с каким ужасом смотрел на тот кулон Деметрис, когда я впервые рассказала ему о нём.

Всё вставало на свои места.

Деметрис рассказал, что стал свидетелем нескольких опытов, которые проводили на самых обычных людях из низших слоёв общества. На тех, кого не хватятся, если они неожиданно пропадут, и чью смерть не будут расследовать, если вдруг обнаружат их трупы.

Они уже научились возвращать души людей обратно в тела, используя для этого магию сознания. Создавали ловушки – заряженные заклинанием стеклянные призмы, в которые перемещалось сознание умирающего, и через которые можно было это сознание вернуть. По словам Деметриса, получалось у них достаточно часто, однако...

– Они помещали в ловушку именно сознание, Эмилия, – сказал он. – Но не эмоции и чувства. И возвращённые к жизни не были людьми в полном смысле этого слова. Их личность разрушалась, воспоминания присутствовали, но не имели для них значения, из-за чего постепенно забывались. Эти воскресшие мертвецы больше были похожи на кукол, они не понимали, зачем им существовать, зачем выполнять команды и какие-либо действия, не имели мотивации, желаний, целей... На это было страшно смотреть. Но всё равно исследования ни на миг не останавливались.

Спустя множество проваленных экспериментов, спустя сотни искалеченных душ и расчленённых личностей случилось неожиданное.

В одном из опытов случайно использовали не одну призму, а две. Заклинание, тысячи раз модифицированное, безуспешно редактируемое раз за разом в поисках того самого рабочего варианта, попросту наложилось само на себя, удвоилось, развернулось на новых уровнях и... сработало.

Результат был непредсказуем, и на некоторое время подопытного оставили под строжайшим наблюдением. Он не просыпался несколько дней, но после того, как очнулся... казался самим собой. Не восковой куклой, способной говорить и двигаться, не разумным механизмом, нет. Он был точно таким же, как и до эксперимента. Нулевой успешный экземпляр, так его назвали в обновлённой карточке.

– У него была... магия смерти? – спросила я, а в горле даже пересохло от волнения.

– И да, и нет, – Деметрис задумчиво склонил голову набок. – У этого человека изначально не было магии. Все эксперименты ради простоты проводились на простых людях, чтобы не допустить искажения заклинания в момент... – он поморщился, – их убийства.

– Как это – и да, и нет?

– У него не было магии, но рядом с ним никто не мог применять свою. Как если бы он опустошал резерв другого мага одним своим присутствием. Просто у него не было собственного резерва, поэтому отнятой магии негде было копиться, и она рассеивалась в пустоту. Тогда-то руководителям и пришла в голову идея запустить новую цепочку экспериментов, в которой они пробовали повторить этот эффект «обезмаживания», чтобы его можно было использовать на... своих врагах, к примеру.

– Те проклятые кулоны, – наконец я была уверена в своей правоте. Деметрис кивнул, и я спросила: – Всё же не понимаю, как дядя связался с ними, откуда у него была такая вещь?

– О-о, – мрачно протянул Деметрис, – до подлости Андора мы ещё дойдём.

И он продолжил рассказ. После нескольких удачных опытов с возвращением к жизни людей без магии, начались эксперименты над магами. Такие же уязвимые слои общества попали под раздачу: бездомные, сироты, неизлечимо больные люди, военные-калеки... После многих провальных попыток, когда магия подопытных мешала работе призм, наконец произошёл прорыв. Без открытого второго потока, предварительно введённый в сон ребёнок не сопротивлялся и не мешал ходу эксперимента. И после завершения, очнувшись спустя пару дней, показал чистую, сильную магию смерти в качестве первого потока. И конечно же, он мог отбирать чужую магию, а в перспективе – создать такое заклинание, которое потом поместили бы в артефакт... как те парные кулоны, один из котрых носил дядя, а другой – я.

– Это был их успех, – печально сказал Деметрис. – Я видел этого потерянного мальчика, закованного в подавители магии, ему было от силы десять лет, и он так желал хоть с кем-нибудь поговорить, понять, что здесь происходит... и он отчего-то напомнил мне Эмитта в детстве... а сотрудники устроили праздник. Кто-то плакал от счастья, кто-то мечтал, что если они смогут повторить этот успех и выслужиться перед начальством, им позволят уйти с этой работы... Это была ужасная ситуация, я не знал, как мне оставаться спокойным.