Я. Ты. И... Наша няня

Глава 4.

Настоящее


Глеб явился передо мной в резиновых шлёпках, надетых на носки, с моим любимым тортом “Рафаэлло”, украшенным красной лентой.

Как феерично!

Шлёпки у Костика стрельнул? Друг в беде не бросит, называется. Позорище несчастное.

На Глеба не хочу даже смотреть, всё внимание на Костю. Но боковым зрением вижу, муж ухмыляется. Весело ему, ага. Мало сумкой зарядила, надо было сковордой. Между ног.

— Проходите, — сухо молвлю, держа на руках уже сонных пупсов. — Я сейчас их уложу и вернусь.

— Ну удачи, — Костя хлопнул Глеба по плечу, — я пока во дворе погуляю, покурю. Оставлю вас, пожалуй, наедине и очень прошу помиритесь! Вы, ребят, идеальная пара и я, честно, не хочу, чтобы вы развелись. У вас дети маленькие, близнецы, подумайте, в первую очередь, о них.

Прикусила губу.

Да, вот это самая главная боль любого семейного скандала.

Конфликтуют взрослые, а страдают дети.

— Тань, — обращается ко мне Костя напоследок, — людям важно давать второй шанс.

Пока ни слова не говорю, ухожу в детскую. Муж на кухню шаркает, слышу чайник на плиту ставит.

Долго сижу в детской. Малые уже давно уснули, а я просто не хочу возвращаться к мужу.

Мужу?

Да какой он муж. Предатель гнусный. Подлец. Кобель. Настоящие мужчины так не поступают.

Время уже за полночь переваливает, мне некуда деваться — ждёт. Сидит за кухонным столом, подперев голову рукой, чай помешивает, уже три раза остывший. Рядом стоит торт, нарезанный на кусочки. Усмехаюсь цинично.

Уловив движение, Глеб встрепенулся и выпрямился, посмотрев на меня. Подхожу ближе. Отодвигаю стул, сажусь на противоположной стороне стола.

Глеб первым рушит молчание, грозно заявляя:

— Я люблю тебя, Тань.

— Ой, вот только не надо… — выдыхаю рвано, — если бы любил, не изменил!

Я выжата. Разбита. Кричать точно не буду. Говорю опустошённым голосом и смотрю в одну точку. Только не на него, не ему в глаза. Мне противно и обида топит.

— Да я правда тебя люблю! — стукнул кулаком. — И детей наших очень люблю! Не знаю, что на меня нашло, клянусь тебе. Соблазнила Виолетта меня, я на инстинктах сорвался, без чувств, совершенно. Чистая механика, мозг поплыл — бац, когда опомнился, уже было поздно. Ошибку совершил!!! Не хотел я, Таня, прости меня пожалуйста!

Дотянулся до моей руки, поймал, крепко сжал. Попыталась вырваться — не вышло.

— Ты мне регулярно изменяешь?

— Скажу честно, не изменял никогда. Сегодня — первый и последний раз.

Выждал паузу, хлебнув чаю.

— У нас давно не было, я же не железный. И весь наш секс сводится к тому, чтобы “по-быстрому всунуть и высунуть, побежать по делам”.

Я задумалась, практически разгрызая губы в кровь от нервов.

Вот в этом он прав. Я оправдываться не буду. Чем глубже Глеб начинает копать, тем больше я начинаю чувствовать себя не невинной овечкой. Если мужик идёт налево, но при том любит, значит ему чего-то не хватает.

— А как ты узнала о…

Телефон перед ним положила, в архиве нашла сохраненные записи за сегодня.

— Да, да, дааааа! Глеб Андреевич, вы бооооог! Быстрее, прошууууу!

— Чёрт, Тань!!! — выключил быстро.

Побледнел сначала, потом раскраснелся, увидев свою голую дрыгающуюся задницу со спущенными штанами и стройные женские ноги, обвившие его сзади.

Няня и мой муж напоминали двух диких собак, сношающихся под забором.

— Подожди, ты за мной следила, что ли?!

— Нет! Я только сегодня камеру поставила. Замоталась, забыла сказать, уже вечером хотела предупредить, а там ты, она и ваша блядская оргия… Не помню, как домой прибежала. Честно, убить тебя хотела.

— Я заметил. Бьёшь ты чётко, — потер пальцами краснющую скулу, — на машине капот придётся полностью менять. Это ладно! — отмахнулся. — Давай что-то решать. Чётко по факту. Ты хочешь сохранить семью? Любишь меня?

— Люблю. Хочу.

Всхлипываю. Грудь щемит. Сердце бешено стучит.

— Вот и я тоже. Таня, начни собой заниматься, найди время и я буду верен тебе до гроба. Я реально тебя люблю и детей наших, но ты сама понимаешь, привык к другому.

— Да они предали тебя все!

— Тань, — вздыхает, — я всё сказал. Если ты меня любишь, сделаешь ради меня всё, а я ради тебя, в свою очередь. Я много прошу? Если нет, извини, то тогда развод, наверно. Детей просто жалко, близнецов делить придётся. Одного тебе, второго мне.

— ЧТО? Ты в своем уме, Глеб?! Ни за что!

— Вот именно Тань, давай не будем собачиться из-за пустяка. Это что так сложно на фитнес походить два раза в неделю и ногти себе сделать? Потом будешь себя винить, что такая хорошая семья распалась из-за тебя.

— Из-за меня? Но это ты мне изменил, не я тебе!

— Потому что я хочу видеть рядом с собой сексуальную, желанную женщину, а не кикимору в грязном халате!

Бьёт больно. Задевает. Но он прав.

— Просто дети…

— И секс я хочу по пять раз в неделю, а не по праздникам!

— Хорошо, я поняла! — стукнула кулаком. — Давай так: дадим друг другу ещё один шанс. ОДИН. ПОСЛЕДНИЙ! Ради спасения семьи, ради наших детей. Ты — обещаешь быть верным только мне, а я занимаюсь собой, решаю вопрос с занятостью и чаще балую тебя в постели сексом.

— Рыбка моя, ты… Да ты… Если бы ты только знала, как я мечтал услышать эти слова!

Слёзы навернулись на глаза, когда Глеб вскочил со стула и накинулся на меня, стиснув в объятиях.

— Клянусь! — дал своё честно слово муж и попытался меня поцеловать, но я отвернулась.

Мне пока сложно прийти в себя и всё будто кажется дурным сном.