Я у тебя давно в плену 4. Осколки памяти

ПРОЛОГ

Ум смотрит тысячами глаз,
Любовь глядит одним;
Но нет любви — и гаснет жизнь,
И дни плывут, как дым.

(Фрэнсис Уильям Бурдийон)

Рагон

Мой замок разрушен. Теперь каменная громада Эргамона с развалившимися стенами и сожженными на крыше садами производит удручающее впечатление.

Этот замок пережил жуткую войну, погубившую цивилизацию, выдержал не одну смену власти и выстоял во время полной нищеты и разрухи. Но вот и вечному Эргамону КОНЕЦ. Не хотел я дожить до такого!

С трудом сглотнул мешавший дышать комок, и закрыл ладонью глаза. Тяжело. Мир, который ты знал, гибнет перед твоими глазами, и ты ничего не можешь с этим поделать.

И союз с Дирутом не помог, зря Анна на этом настаивала. Все бесполезно.

Уже второй день безвылазно с охраной я сижу в подвале замка. Около меня остатки выживших бойцов из разбитых отрядов: три десятка нарсов, половине из которых теперь просто некуда идти.

Гарпиниды недавно освоили новую тактику уничтожения: флаконы с какой-то адской жидкостью, от которой горел камень, они кидали на дома горожан, а затем скопом вылавливали и пожирали в панике спасающихся от пожара нарсов.

Они и раньше ничего не опасаясь носились над городом: разрывая на части любого, кто, рискуя жизнью, пытался найти воду или хоть какое пропитание для себя или своей семьи.

Гарпиниды на той неделе сожрали в конюшне почти всех драколомов, пестуемых моим родом еще с времен Великой Войны. Мы так старались возродить род благородных животных, и так радовались той весной, что лучшая пара принесла не одного жеребенка, а сразу двух… Жаль, мы не успели выпустить хоть немного драко-коней на волю. Боялись, что погибнут без присмотра.

Я горестно покачал головой. Скоро ни то, что редких животных, нарсов не останется.

Как бы жизнь меня не била, такого уныния и боли я еще никогда не ощущал. Не хотелось никого видеть, двигаться, разговаривать. Даже злиться и строить планы для выживания… Только лечь и умереть.

Мир рухнул...

Вдруг, нарушая вой ветра, где-то рядом на ближайших подступах к подвалу, раздался грохот, злобное рычание и раздраженная ругань с явным дигутским акцентом.

Бойцы настороженно переглянулись, потом расслабились… ругается, значит не гарпинида!

Через несколько минут хорошо знакомый мне голос раздраженно рявкнул на все подземелье:

— Эй! Где вы все? Чего все попрятались как зуссы* по норам?! Воины, гагаты вас сожри! Нарсы, выходите!

*Мелкий пушистый зверек, которого у нарсов готовят на праздники.

Король прибыл из Дигута? Зачем его к нам занесло? Своих проблем мало? Вроде говорили, что у них в Дируте гарпинид больше, чем в Эргамоне.

Я нехотя поднялся и медленно, как старик, пошел к выходу, для безопасности заваленному камнями и опасно торчащими кусками остро обточенного стекла, — на скорую руку собранное заграждение против гарпинид.

Но едва я вышел из укрытия, Дидэр в бешенстве схватил меня за горло и поднял в воздух, так, что я ногами не доставал до пола.

— Где моя жена?! — Его безумный взгляд, казалось, рвал меня на части. Я с рыком схватился за его руки на моем горле, не давая им окончательно сжаться.

Идиот! От проблем тронулся?! Не удивительно, но неприятно!

Я изо всех сил вцепился в его ладони, не позволяя себя задушить!..

— Где Анна?! — еще злее зарычал он, впиваясь безумным взглядом в мое лицо.

Я в ответ сжал руки на его шее, лишая Дидэра возможности дышать... Но моих сил уже не хватало. Дигутец, оскалившись, встряхнул меня как игрушку, еще сильней впиваясь пальцами в мою шею.

Проклятие! Он реально спятил! Мне только и не хватало сбредившего союзника!

— Какого ливепаса ты творишь, Дидэр! Отпусти меня... идиот! — прохрипел я и ударил магией по его рукам, но Дидэр словно ничего не почувствовал. — Отпусти, говорю! Дидэр, не знаю, кто твоя жена, но Анны здесь нет, и не было. На балу... я видел ее последний раз… — почти придушенный свихнувшимся дигутцем, я пытался до него докричаться.

— Тогда... где она? — проорал в ответ Дидэр, сжав руки на моем горле еще сильнее.

— Мне ничего о ней не докладывали, — просипел я, теряя сознание и в полусознательном состоянии тщетно сжимая свои руки на его горле.

Дидэр, наконец, разжал руки и отшвырнул меня на заостренное стекло. Урод! Я чудом не напоролся на длинный торчащий как копье осколок!

— Тогда… где она может быть? — с ожесточением и болью в голосе спросил он, отворачиваясь от меня.

Я с трудом поднялся. Бок кровоточил. Все же этот недоумок меня поранил!

— Поздравляю. Я и не знал, что ты женат на Анне... Это вообще по-другому делается! — с раздражением прошипел я. — Свадьба, поздравление, подарки…

Он поднял на меня мутный взгляд, словно не понимая, где он и кто я. Потом Дидэр перевел полный боли взгляд к каменному потолку и завопил: