Я у тебя давно в плену 4. Осколки памяти

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Из одного мира в другой ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Анна

Мой тренер говорил, что хуже нет поведения, когда девушка, подвергающаяся нападению, начинает что-то требовать от насильника, отпустить или спрашивать его, что «он делает». Это то, что распаляет насильника. Он говорил, учитесь драться палкой от швабры, монтировкой, сковородой, а главное — сохраняйте высокий бойцовский дух, то есть постоянную готовность в любом месте это жестко применить.

Кто же думал, что мне это так пригодится!

После взрыва пирамиды меня перекинуло в какое-то странное место, теперь надо мной обычное серое небо, и вода прозрачная, а погода весьма холодная. В общем, горы наверху и туманные, суровые пустоши внизу. Как говорится, врагу не пожелаешь!

За те три месяца, что я здесь, столько всего произошло!

Меня нашла местная лекарка Ларила, выходила и поставила в прямом смысле на ноги. Еще и оставила у себя жить. А это без преувеличения большая жертва с ее стороны, я здесь бесполезный лишний рот и тяжелое испытание для доброй женщины. Когда она нашла меня, я напоминала оживший труп, а не человека. Худая, изрезанная осколками, с высокой температурой и полностью без сил. Две недели я могла только лежать, пить лечебные отвары и смотреть в низкий закопченный потолок ее крошечного домика.

Быт здесь был настолько бедный, что я о таком и в книгах не читала и в фильмах не видела: вместо одеял мы укрывались сеном, таскали на себе ветошь, (дома я б такой и пол мыть не стала), за водой спускались по крутой тропке с горы вниз, примерно полтора километра, это с небольшим кувшином, а потом столько же наверх. После первого подъема я думала, что умру. Сердце колотилось где-то в горле, ноги дрожали, а ладони горели от натертой ручки кувшина. И ведь это была всего одна ходка. А воду требовалось носить каждый день.

Даже простой чай превращался в маленькую экспедицию: принеси воду, наруби дров, растопи очаг, дождись пока закипит. После этого уже не хотелось ни пить, ни есть — хотелось только лечь и не двигаться.

Приготовить еду, искупаться, постирать становилось подвигом. Наверно поэтому унывать и лить слезы по тяжелой судьбе было просто некогда. Пришлось просто выживать!

Из хорошего, меня Ларила называла «Посланницей с звезд» и относилась очень хорошо.

За полтора месяца я сносно научилась говорить на местном, сказался большой опыт в изучения языков.

Ларила показала мне соль, которую она приносила из Разноцветных гор и которой потом лечила тех, кто к ней приходит. Соль действительно выглядела необычно. Розовая, голубоватая, желтая, местами почти фиолетовая. Словно кто-то перемолол радугу в мелкий порошок. Но народу к ней ходило мало, во-первых, вокруг дикая неописуемая нищета, и лекарке им нечем платить, если только дровами, во-вторых, здесь люди лечились сами, кто как и чем мог.

Проблемы были со всем, с едой, мытьем, одеждой. Здесь согреть воду или просто натаскать ее в нужном количестве физически сложно, а покупать дрова для подогрева воды еще и финансово накладно.

Не жалея сил и времени я таскала дрова из леса и воду из ручья, но даже приложенные усилия не давали возможность купаться так часто, когда это было нужно. Иногда хотелось в отчаянии кричать, но это не помогало. Вот и пришлось придумать как выкрутиться.

В благодарность, я даже наладила крошечный бизнес: лепила что-то вроде чебуреков, и отправляла мою спасительницу их продавать среди торговых людей на рынке внизу.

Стоило Лариле приподнять ткань, которой она укрывала поднос, как над рынком расползался запах жареного теста и мяса. Люди начинали оглядываться. Кто-то подходил из любопытства, кто-то просто потому, что давно не ел ничего настолько ароматного. Горячие, с мясом, за мелкую монетку они довольно быстро расходились среди торговцев и покупателей. Домой Ларила возвращалась с пустым подносом.

Точнее только вчера она согласилась попробовать продать на рынке хоть немного лепешек с начинкой. Лекарка тридцати лет от роду здесь считалась уже пожилой.

— Как же мне неловко! — грустно вздыхала она, впервые принимая от меня блюдо с жареными чебуречками. — Так несолидно! Соседи на смех поднимут… Дожила бабка, скажут!

Она держала поднос так, словно я вручила ей не выпечку, а приговор. Лицо было несчастным и обреченным.

Но когда вернулась назад, говорила уже по-другому:

— Ты понимаешь… я столько денег в руках никогда не держала! Поверить не могу!

— Это хорошо, но пока на них надо закупить еще муки и масла. — добавляла я, радуясь, что все получилось. — Заказать дров и воды.

Ларила аж губу прикусила. Она смотрела на меня так, словно я предложила купить собственный дворец и золотую карету.

— Да это же только богачи могут, чтобы им дрова продавали и воду носили… Нам надо все самим! — тяжело вздохнула она. Я ответ устало улыбнулась.

Началось все с везения: я пошла за дровами в лес и там нашла подранка, небольшую свинку. Жалея поросенка, понесла его домой. Животное жалобно повизгивало у меня на руках и доверчиво тыкалось подобием пятачка в рукав.