Я у тебя давно в плену 4. Осколки памяти

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Анна

Путь на телеге в замок герцога был тяжелым. Нас немилосердно трясло, обдувало злым и холодным ветром. Я то и дело обнимала и кутала Рани, спасая от холода. Мне было так плохо и больно после гибели Ларилы, что ни ветра, ни боли от тряски я почти не чувствовала. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникало ее лицо, а в груди снова поднималась тупая ноющая боль и чувство вины.

К утру, под натужный и надоевший до тошноты скрип деревянного колеса, мы прибыли в замок.

Ну как замок… Высокий и широкий трехэтажный дом, построенный впритык к высокой горе. Темная каменная громада словно вырастала прямо из скалы, становясь ее продолжением.

Вокруг выступа, на котором расположился замок, был глубокий обрыв. Даже смотреть вниз было жутко — ветер поднимался из пропасти холодными порывами и тоскливо завывал между камней. Так что замком его делало удобное расположение, ну и высокие крепостные стены вокруг. И к воротам замка на этом высоком горном выступе, вел только один узкий проход по насыпи, который был чуть больше ширины телеги.

Попасть и выйти отсюда можно было только через высокие толстые деревянные ворота, которые так же перекрывались порткулисами (опускными решетками) с острыми зубьями внизу и решетками, вокруг которых высились высоченные и широченные крепостные стены, сложенные из рваного темно-серого камня. С противоположной стороны крепостных стен была одна калитка, которая вела на небольшую площадку за стенами, на которую снизу не попасть.

Площадка использовалась для выпаса местных животных, я заметила там пастуха и небольшое стадо еще на подъезде. А животинки, я не знаю как они называются, внешне смахивали то ли на невысокого быка, то ли на огромного барана, (но, не на овцебыка точно) спустились с площадки и разбрелись по скалам в поисках чахлой осенней травы. Широкие копыта позволяли им уверенно держаться даже на почти отвесных камнях, а густая длинная шерсть развевалась на ветру тяжелыми клочьями. Ну, понятно, если их можно кормить прошлогодней травой, то чего отказываться, вот и пасут скот на скалах. Наверно там и свой водопад имеется…

Я поняла, что подобный замок в случае осады и штурма без еды не останется. Тут даже небольшой гарнизон сможет месяцами отбиваться от врагов. Местный герцог хорошо устроился. Надо быть полностью отбитым на голову, чтобы подобное укрепление штурмовать.

Когда по команде сына герцога мы въехали внутрь, за крепостными стенами оказалось много разных построек: казармы, водяная мельница, склады, разнообразные лавки. Была даже небольшая площадь с какой-то кривой деревяшкой посередине, вокруг которой бала чаша, видимо, что-то связанное с местной религией.

Несмотря на раннее утро замок внутри кипел жизнью. По двору сновали мальчишки, тащившие корзины и охапки дров. Где-то ругался конюх, пытаясь справиться с упрямой лошадью. Над крышами хозяйственных построек поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в холодном утреннем небе, а в морозном воздухе смешивались запахи навоза, свежего хлеба и раскаленного железа.

Солдаты в грубых кожаных доспехах сновали туда-сюда, слышался стук молотков из кузницы, доносились запахи хлеба из пекарни. Меня поразило, насколько это место было самодостаточным. Казалось, можно было жить здесь годами, не покидая крепостных стен.

Интересно, здесь библиотека имеется?

Нас разместили в большой комнате для прислуги, где в восьми рядах стояло по четыре кровати. Плюс у стенки еще несколько штук. Простенькие, зато с одеялами, а не сеном. Мы выбрали две крайние, которые были свободны, то есть без одеял. На потемневших балках под потолком висели связки сушеных трав, а в дальнем углу кто-то уже развесил сохнуть постиранную одежду. Воздух в общей спальне был тяжелым от запаха шерсти, сырости и давно не проветриваемого человеческого жилья.

Меня размещение в подобной спальне совсем не радовало. Купаются местные крайне редко, ароматы будут еще те, значит, нормально не поспишь. Н-да… Зато Рани была счастлива. С щенячьим восторгом она разглядывая высокие потолки и ровные стены, радуясь:

— Мы в замке! Я всегда мечтала, что приедет принц, и увезет меня в свой замок!

Слушая ее, механически отозвалась голосом, как в рекламе:

— «Мечты сбываются. Газпром». Вот только что-то это радости не добавляет.

Она по-русски ни слова ни поняла.

— Что? — остановившись, переспросила Рани. Я улыбнулась и покачала головой, ничего. Это наверно хорошо, что она так спокойно пережила смерть Ларилы.

Рани с энтузиазмом принялась осматривать новое жилище, перебегая от окна к окну, а я, уставшая и измученная, просто упала на свободную кровать. Матрас оказался тонким и жестким, но после суток дороги даже он показался мне роскошью. Я попытались повернуться. Деревянный каркас жалобно скрипнул подо мной, однако «музыкальный». Что тут будет ночью? Или все так за день выматываются, что ничего не слышат?

Я знала, что мне нужно прийти в себя и попробовать что-то узнать или устроиться, но сейчас у меня не было сил даже на то, чтобы думать. Все, чего я хотела, — это забыться и уснуть, и пару лет не просыпаться.

Но не вышло, меня вызвали к герцогу. Наверно принц что-то рассказал обо мне родителю.

Я собрала волосы, закутала голову шарфом из простой ткани: здесь вообще не было светловолосых людей, и мне не стоит привлекать внимания. И, следуя за слугой, я послушно направилась к хозяину замка.