Я убью их тихо

Пролог

«Медведи тоже плачут»

Дом Орловых. Озеро Мичиган

В доме Орловых всегда пахло правильными вещами, вроде крепким кофе, свежими цветами и дорогим деревом. Лайза часто шутила, что если однажды потеряет память, то обязательно найдет дорогу домой именно по этому запаху. Олег в ответ лишь смеялся и целовал её в макушку, утверждая, что амнезия ей не грозит, потому что его жена помнила даже те мелочи, которые он сам давно стер из головы. Обычно после таких разговоров они начинали шутливо спорить, кто из них прав, затем смеялись и мирились, хотя по-настоящему никогда и не ссорились.

Со стороны их семья казалась идеальной витриной из глянцевого журнала и, возможно, так оно и было. По крайней мере, для маленькой Саши. В свои четыре года она была абсолютно уверена, что её папа самый сильный мужчина на земле, а мама самая красивая женщина на свете. И никто во вселенной не мог бы её переубедить в обратное. Но Саша никогда не знала о глубоком подвале в доме Орловых и о закрытом строении на территории особняка.

Зачем маленькой Саше знать, как звучит ломающаяся кость и как далеко разлетается кровь из простреленной головы?

В тот вечер Саша сидела на полу в гостиной, окружённая веером цветных карандашей. Перед ней лежал раскрытый альбом, где большинство страниц занимали круги и совершенно хаотичные линии, которые сама девочка считала шедеврами. Сейчас она старательно выводила крупное жёлтое солнце, от усердия высунув кончик языка.

— Это я? — спросил Олег, заглянув через её плечо.

— Нет, — не отрываясь от работы, пробормотала Саша.

— Как нет?

— Это дерево.

— Очень обидно.

Саша отложила карандаш и совершенно серьёзно посмотрела на рисунок, а потом на отца.

— Папа, ну разве ты похож на дерево?

— Иногда чувствую себя именно так, — усмехнулся он.

— Почему?

— Потому что вокруг меня все постоянно шумят, как листья на ветру.

Девочка задумалась, а затем важно кивнула:

— Тогда ты не дерево. Ты медведь.

— Это уже лучше, — рассмеялся Олег.

Он опустился рядом на мягкий ковер и обнял дочь. Саша тут же воспользовалась моментом и забралась к нему на колени. Она обожала сидеть у папы на руках, где всегда было спокойно и безопасно.

Олег машинально убрал непослушную прядь с её лица. В последнее время ему всё чаще казалось, что дочь растёт слишком быстро, будто кто-то безжалостно ворует у него время. Вчера она только училась делать первые шаги, сегодня спорит с ним о медведях, а завтра… Олег не любил думать о «завтра». В его мире слишком многие не доживали до утра.

Cлишком хорошо он знал цену времени, а потому дорожил минутами, когда дома было тихо, а из кухни доносился запах запечённой рыбы. И личный пистолет в кабинете был разряжён. В такие вечера можно было хотя бы ненадолго забыть, кем он является за пределами этих стен.

Его жена готовила ужин сама, хотя штат поваров мог избавить её от этого навсегда. Она говорила, что возня у плиты помогает ей чувствовать себя нормальной женщиной. Олег на это всегда возражал, потому что нормальной она не была никогда.

Лайза была из тех женщин, ради которых мужчины совершают глупости. Иногда — смертельно опасные глупости. Когда-то давно он сам стал одной из таких «глупостей» и до сих пор ни разу об этом не пожалел.

Олег поднял взгляд и увидел жену в дверном проёме. На ней был простой домашний свитер и тёмные брюки. Волосы были собраны небрежно, несколько светлых прядей выбились и падали на лицо. Для любого другого она выглядела бы просто красивой женщиной, но для Олега она была домом. Не особняк, не миллионы на счетах и не власть, а именно она.

— Ужин через десять минут, — улыбнулась Лайза.

— Слышала? — Олег щекотно подул дочери в затылок. — Нас выгоняют.

— Нас всегда выгоняют, — со вздохом согласилась Саша.

Лайза притворно закатила глаза:

— Боже мой, вас двоих невозможно оставить вместе даже на час.

— Потому что мы банда, — гордо заявила маленькая Саша.

— Именно этого я и боюсь.

Девочка счастливо захихикала, но Олег, продолжая смотреть на жену, вдруг почувствовал, как внутри натянулась невидимая струна. Что-то было не так. Совсем незаметно для чужого глаза, но он знал Лайзу слишком хорошо.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Лайза отвела взгляд в сторону окна, за которым сгущались сумерки.

— Ничего.

— Лайза.

Она молчала несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли разрушать этот вечер, а затем медленно подошла ближе. Саша почувствовала перемену первой, ведь дети всегда улавливают чужую тревогу раньше, чем взрослые успевают её озвучить.

— Мне не нравится сегодняшний день, — почти шёпотом призналась Лайза.

Олег напрягся, и плечи под пиджаком закаменели.

— Почему?

— Не знаю. У меня очень плохое предчувствие.

Олег попытался непринуждённо усмехнуться, как делал сотни раз на тяжёлых переговорах, но в груди неприятно кольнуло. У него самого весь день под ложечкой выла интуиция. Последние недели вообще напоминали дурной сон. Пропадали старые знакомые, партнёры внезапно покидали страну, а вчерашний звонок сообщил о «сердечном приступе» человека, который никогда не жаловался на здоровье. В неофициальную версию не поверил никто.

— Ты слишком много смотришь новости, — мягко сказал он, пытаясь успокоить и её, и себя.

— Возможно, — Лайза опустилась на ковёр рядом с ними и нежно провела ладонью по волосам дочери. — Или слишком долго живу с тобой.

Они вымученно улыбнулись друг другу, но липкая тревога не исчезла. Она осталась в комнате тонкой тенью, словно кто-то прямо сейчас наблюдал за ними из темноты сада и ждал своего часа.

Поднявшись с пола, он подошёл к панорамному окну. За стеклом медленно умирал закат, превращая озеро Мичиган в чёрную маслянистую массу.

Олег посмотрел на отражение своей семьи в стекле. Лайза что-то тихо рассказывала Саше, а та улыбалась.