Я уеду жить в сказку

Сейчас

– О не-ет! – изумленно и сокрушенно протянула Тома. – Ты так его любила!

– Я поступила правильно. Он занимался наукой в московском институте до самой смерти. Стал профессором, публиковался за границей. Женился. Развелся. Детей не было.

– Давно его нет?

– Десять лет как. Мне сообщили общие знакомые как бы между прочим.

– И как ты отреагировала?!

– Пошла готовить тебе обед.

– Плакала?

– Не позволила себе. Я бы не остановилась.

– Но сейчас… сейчас почему плачешь?

– Потому что открыла флакон. И это… замечательно.

***

Вещей у бабушки почти не было, потому времени на сборы у нее ушло еще меньше, чем на уборку в комнате. Несмотря на возраст, в случае необходимости бабушка могла делать все быстро.

– Как ты? – осведомилась она у Томы перед тем, как они вышли из квартиры.

– Я в порядке, это ты как? Не растерзали тебя все эти мысли?

Тома поймала себя на том, что немного стесняется – будто подсмотрела в замочную скважину. Рассказать о Дмитрии и то было более естественно, чем прикоснуться к сокровенной истории любви вековой давности. Теперь девушка глубже понимала бабушкины вчерашние слова о неугасающих чувствах.

Это было не просто утешение – бабушка понимала, что ощущает Тома, и призывала ее не закупоривать любовь, боясь боли, как сделала сама, а наслаждаться ее светом, приняв боль как часть этого чувства и переступив через нее. Тогда она выветрится быстрее. Винт выкрутится, дыра зарастет.

Как ни странно, после рассказа бабушки мысль о будущем перестала страшить Тому. Дмитрий будет с ней, если она того захочет, и куда надежнее, чем любой муж. Он будет в ее душе.

– Когда я ждала тебя на вокзале, а ты опаздывала…

– Это все работа, прости-и!

– Это ты меня прости, я заговорила с тобой раздраженно, потому что мне еще было некомфортно. В последний раз я была на этом самом вокзале с ним. Я спросила себя, готова ли к тому, что буду постоянно думать об этом, и знаешь… я решила не бежать от мыслей. Пусть себе приходят. Я приехала к тебе и ради тебя. Вот тогда я и поняла, что флакон открыт. А вот когда ты сюда перебиралась… мне даже кошмары снились!

– Представь, и мне! Может, мы просто чувствуем друг друга, а?

– Не удивлюсь.

– И что скажешь, испытание Москвой пройдено с честью?

– Полагаю, что мое – да. И ты недурно справляешься со своим. Кстати, ты улыбаешься, у тебя больше не потухшие глаза. И походка изменилась!

– Я чувствую себя гармоничнее. Спасибо.

– Ты пришла к этому сама.

– С твоей помощью.

Бабушка с внучкой пропустили десятки пассажиров, которые ринулись к поезду с сумками и паспортами, едва объявили посадку. Зашли вместе в вагон и тут же вышли постоять еще. Оставлять там сумку без присмотра бабушка отказалась, и они забрали багаж обратно на улицу – к счастью, теперь, без книг и пледа, сумка стала нетяжелой и легко застегивалась. Вторая, желтая, была у бабушки на плече, как и много лет назад.

Они опять разговаривали о мелочах, и Тома старалась запомнить все, что видит. Бабушкину улыбку. Родинку над губой. Аккуратные очки в белой оправе. Выглядывавшую из-под расстегнутого воротника пальто тонкую золотую цепочку – подарок дедушки на двадцатилетие со дня свадьбы. Как ни крути, это был счастливый брак.

За пять минут до отправления поезда проводница зашла в вагон и сделала им, оставшимся на перроне, нетерпеливый знак: пора. Тома наконец обняла бабушку так крепко и так нежно, как хотела до этого, но почему-то не могла.

Казалось, они должны сказать друг другу нечто особенное на прощание, но разве все, что нужно, еще не было сказано? Тома произнесла только: «Хорошо тебе доехать, позвони». Бабушка поднялась в вагон, помахала ей рукой из окна, и не успела девушка оглянуться, как состав уже набрал скорость и удалился, стуча колесами. Она одна побрела в метро.

И снова – невероятно шумная, почти никогда не редеющая толпа; люди, не прячущие телефонов, пока не объявят нужную им станцию, а потом – оживленная улица, стоящие в пробках машины, меняющиеся цвета на светофоре, призывно горящие даже днем вывески магазинов и кафе…

Тома знала, что со всем справится. Но именно сейчас ей требовался «крючок», хоть небольшой. И она его нашла. Если соседки приедут только вечером, что мешает ей принять ванну с морской солью сразу после возвращения?

«О… кажется, подействовало. Схема работает!»

***

Судя по тому, что дверь была закрыта всего на один замок, кто-то из девчонок уже вернулся. Черт, как рано!

Тома уныло крикнула «привет» из прихожей. Отозвалась Соня. На коврике у двери стояли ее серые туфли на низком каблуке. Обуви Нади и Кати не было.

– А, ты одна, – с облегчением вздохнула Тома, разуваясь.

– Да.

Соня не вышла встретить ее – у них это заведено не было. Скорее всего, соседка, как обычно, валялась в постели.

– Не возражаешь, если я приму ванну? – спросила Тома, не заходя в комнату.

– Нет, конечно.

– Отлично!

Тома с легкой грустью кинула в стиральную машинку полотенце, которым пользовалась бабушка, заткнула сливное отверстие ванны и включила воду. Пока она набиралась, можно было выпить чаю – еще один мини-«крючок».

Интересно, где Дмитрий прямо сейчас?

Соня не отказалась присоединиться к Томе во время чаепития. Тома отметила, что много лет не пила с Соней чай вдвоем. Да и вообще уже очень давно ничего не делала с ней вместе. Вряд ли это большое упущение, но…