Я ухожу...

Глава 4. Чужие следы

Утро началось с тишины. Не с той уютной, наполненной сопением Марка и шорохом листьев за окном, а с другой — густой, тяжёлой, как смола. Я лежала, вглядываясь в потолок, где трещина у люстры за последние три дня будто удлинилась на несколько сантиметров.

Первое, что я нашла — её волос.

Он лежал на подушке Марка, свернувшись каштановой спиралью, будто насмехаясь надо мной. Я подняла его, и солнечный луч дрогнул на этом чужом отражении — длинном, ухоженном, явно не моём.

Потом пришёл запах.

Не резкий, не кричащий, а тот, что въелся в ткань постельного белья, будто жил здесь неделями. Дорогие духи — сандал, жасмин, что-то тёплое и сладкое, чего я никогда не носила. Он витал в складках одеяла, на подушке, даже в шкафу, где висели рубашки Марка, будто пропитав каждую нить.

Я открыла окно.

Свежий воздух ворвался в комнату, но не смог победить этот аромат. Он был как призрак — неосязаемый, но неистребимый.

Компьютер замигал приветливо.

Пароль — моё имя, дата нашей свадьбы. «Лера2409». Я ввела его автоматически, даже не задумываясь, что он мог его сменить. История браузера открылась передо мной, как дневник предательства:

— 23:15 — просмотр Instagram

— 23:17 — профиль @annette_lorans

— 23:45 — авиабилеты Париж-Ницца

Я кликнула наугад.

Экран заполонила она.

Карие глаза, чуть раскосые, как у меня. Тонкие запястья, как у меня. Даже родинка над губой — почти как моя. Но её улыбка была другой — без морщинок у глаз, без той усталости, что поселилась в моих чертах за последние годы.

Фотографии:

1. В нашем ресторане. Нашем. Там, где Марк делал мне предложение, теперь её рука лежала на его предплечье.

2. На пляже. Его пальцы впивались в её бедро, как когда-то в моё.

3. В книжном магазине. Нашем книжном. У того самого стеллажа с французской литературой, где мы впервые поцеловались.

Последнее фото — их руки.

Её — с идеальным маникюром. Его — с той самой царапиной, что осталась после ремонта веранды. И между ними — новое кольцо на его пальце. Не обручальное. Другое.

Я закрыла ноутбук.

Тишина снова заполнила комнату, но теперь она звенела, как натянутая струна.

В ящике тумбочки лежали билеты. Париж-Ницца. На завтра. На двоих.

Я взяла их в руки, и бумага оказалась на удивление живой — тёплой, почти пульсирующей.

«Когда он перестал видеть меня?»

Может, когда я в сотый раз отказалась от поездки в Ниццу, потому что боялась оставить маму одну? Или когда перестала красить губы по утрам?

Или когда мои волосы, некогда такие же каштановые, как у неё, начали седеть у висков, а я даже не заметила?

Я положила билеты обратно.

На подоконнике дрожали капли — то ли дождя, то ли моих слёз.

Где-то в этом доме, в шкафу или под кроватью, наверняка лежала ещё одна ваза — новая, целая, купленная для новой жизни.

А я сидела среди осколков старой. И даже не знала, как начать их собирать.