Я улечу с тобой к звёздам

Глава 23. Отец и дочь

Вероника потеряла счёт времени, она не знала, когда день сменялся ночью. Для неё сутки слились в одну бесконечную чёрную ленту. Заточение и тревога за Лорка просто сводили с ума. И вот впервые она спокойно уснула. Хотя с Лорком больше не удавалось связаться мысленно, волнение немного улеглось. Пришло ощущение, что любимый сейчас вне опасности, и что именно он поддерживал в измученной супруге эту уверенность. А также возникло предчувствие: скоро произойдёт что-то очень важное, нужно только ещё немного подождать.

Ника до того крепко спала, что даже не слышала, как щёлкнул дверной замок. Двое охранников бесцеремонно стащили её с кровати. Она резко проснулась и попыталась отбиться от грубых рук, но амбалы быстро усмирили пленницу. Они выволокли её в коридор, дотащили до лифта, поднялись с ней на три уровня и втолкнули в научную лабораторию, где брали анализы и проводили различные эксперименты. Веронике нередко приходилось здесь бывать. Правда, после инъекции она помнила лишь отрывками, что с ней потом делали… В этот раз комната выглядела непривычно безлюдной. На стене электронные часы показывали два сорок семь. Возможно, наверху глубокая ночь, поэтому сотрудников и не было на месте. Тогда с какой целью привели сюда Нику? Когда охрана вышла, она осталась стоять, в недоумении оглядываясь по сторонам.

Спустя немного времени раздалось лёгкое шуршание. Сдвинулась одна из дверей внутренних помещений. На пороге объявился некто в белом плотном костюме, судя по фигуре — мужчина. Круглый шлем, как обычно, скрывал его лицо и голову. Незнакомец молча указал Веронике на кушетку. Противиться было бесполезно, она послушно легла и зажмурилась. Он присел рядом, взял шприц и приставил его к сгибу руки девушки, но, как ни странно, она не почувствовала укола. Тогда Ника распахнула глаза и с удивлением обнаружила, что инъектор пустой и притом без иглы. Затем этот непонятный тип включил аппарат, похожий на УЗИ, и начал водить сканером по её телу поверх одежды. Кроме того, видеокамеру заслонил спиной, и было не разобрать, что именно он делает. Закончив манипуляции, он поднялся и вышел, а когда вскоре вернулся, оказался с открытым лицом. Вероника узнала отца Дениса. Он стоял и довольно улыбался. Она соскочила с кушетки, не зная, что и подумать. Алексей Вадимович ободряюще сжал её ладонь и мягко предложил:

— Давай присядем. У нас есть шестьдесят одна минута. Нам необходимо поговорить обо всём, что случилось.

Вероника испугалась, что вот-вот нагрянут охранники.

— Видеокамера работает, — тревожно прошептала она, вся съёжившись от страха.

— Не волнуйся. Я вставил в следящее устройство чип с заранее смонтированным фильмом, как будто сейчас занимаюсь твоими исследованиями. А перед началом фильма провёл ложные манипуляции.

Вероника понимающе кивнула:

— Спасибо. Тогда давайте поговорим.

Алексей Вадимович светло улыбнулся и, сразу без предисловия, начал:

— Эх, не так я представлял нашу с тобой встречу, доченька моя родная. Хотя мы с тобой уже раньше виделись, в больнице, но тогда я ещё не знал, что ты моя дочь. Ты, наверное, удивлена?

Ника в смущении опустила голову.

— Нет, я знала, что вы мой отец. Вернее, сначала узнала только ваше имя: мне бабушка сказала. А когда я перебирала мамины вещи, случайно нашла ваши фотографии. Вы там молодой, но с тех пор не сильно изменились.

Признаться, Алексей Вадимович ждал немного другой реакции от дочери, возможно, проявления больших эмоций. Впрочем, при здравом рассуждении всё правильно: Вероника росла без отца, никогда его не видела, а тут вдруг родитель объявился. Нужно время, чтобы осознать и принять этот факт. Отец сел рядом с Вероникой, обнял её за плечи и ласково прижал к себе.

— Девочка моя, доченька, если бы ты только знала, как я всегда мечтал жить вместе с вами — с твоей мамой и с тобой, но судьба не дала нам такого счастья. Выслушай меня, и ты всё поймёшь. Ведь наверняка ты считаешь меня подлецом, который обманул твою маму и бросил одну с ребёнком.

От этих слов на глаза Вероники навернулись слёзы. Она не ответила и ещё ниже склонила голову.

— Я всегда считал себя примерным семьянином, — приступил к исповеди отец Вероники. — Но когда встретил Олю, мой мир перевернулся. В то время она была совсем юной восемнадцатилетней девушкой. Я влюбился в неё, как мальчишка, с первого взгляда, хотя тогда мне уже перевалило за тридцать, я имел семью: жену и двух детей. Но я до того потерял голову, что откровенно признаюсь: бессовестно врал Оле, будто я холостой, лишь бы её удержать рядом с собой. Наша с Олей любовь походила на сумасшествие. Тогда я способен был на любой безрассудный поступок: уйти из семьи, оставить маленьких детей и больную жену. Но, как это нередко случается, одна «доброжелательница» открыла всю правду твоей маме про любимого Алёшу. И, несмотря на её юность, Оленька оказалась мудрее меня. Эта хрупкая девушка проявила благородство и большую силу воли. Она пожертвовала своим чувством, чтобы не позволить мне совершить подлость — бросить семью. Решительно порвала все наши отношения, даже не показала тебя, когда ты родилась. Сколько я бегал за ней, упрашивал, звонил, караулил её возле дома, но Оля твёрдо отвергала все мои попытки на сближение.

Алексей Вадимович тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. Было видно, как он расстроился: так крепко сжал челюсти, что на скулах выступили желваки. Но он запретил себе тратить драгоценное время на переживания, встряхнул головой и возобновил рассказ: