Я просыпаюсь не сразу. Не потому, что спала крепко, — просто не хочу возвращаться. Сон был безобразно бесцветным: ни образов, ни голосов. Только глухой звон в черепе, будто кто-то снаружи стучал по пустому чайнику.
Сижу на кровати, свесив ноги. Пол холодный. Комната в сером утре выглядит так, будто вся жизнь в ней выгорела. Ничего не болит, но и ничего не чувствуется. Ни уму, ни телу.
Открываю окно. Ветер пахнет мокрым асфальтом и металлом — будто город только что выточили из железа и оставили остывать. Ни звука, ни души. Только редкие машины, как мысли: неуловимые, не свои.
Иногда мне кажется, что я сама состою из улиц. Что внутри — асфальт, провода, серая пыль. Что я просто один из элементов городской среды: табличка без надписи, сломанный фонарь, облезлый фасад. Глаз — камера наблюдения. Сердце — почтовый ящик, куда давно никто не заглядывал.
Я выхожу на улицу. Люди идут мимо — и это почти оскорбление. Они проходят, как будто я — не часть их маршрута, как будто моё исчезновение уже случилось.
В аптеке кассирша говорит «следующий». Я подхожу. Она смотрит сквозь меня. Мне хочется сказать:
— Я тут.
Но голос тоже решил исчезнуть.
На кассе лежит блестящий жетон. Как в метро.
Провалиться бы туда — туда, где никто не смотрит в лицо. Где можно стоять у стены и быть ничем. Где исчезновение — привычная форма существования.
Вечером я снова дома. Пью воду из кружки, будто это ритуал возвращения. Смотрю на своё отражение в окне. Там — силуэт. И пустая комната.
И всё же я слышу внутри себя еле слышный хруст.
Будто где-то в темноте… прорастает что-то новое.
Отредактировано: 03.08.2025