Я услышу стук твоего сердца

ГЛАВА 19

Аляска, Валдиз, 29.06.2017, четверг

Алекс

- Нет. Всегда, - почти шёпотом произносит она.

Я смотрю на неё. Такая хрупкая, маленькая, беззащитная. Доверилась мне. Единственный, кто увидит, что у неё там внутри. Так странно звучит в данном контексте. Я действительно вижу, что у неё там внутри. Так же, как и у всех, ничего нового и удивительного. Но она другая. Особенная.

Я это понял в тот момент, когда увидел её у двери своего кабинета. Взгляд не оторвать. Она была испугана. Не знаю я так на неё подействовал или то, что она пыталась от меня скрыть. Мне было не важно. Вот только сказать я ей этого не могу. Пока не могу.

- Алекс, что-то не так, - испуганно говорит Гарри, указывая на мониторы.

- Амелия, ты как? Все нормально? – спрашиваю я, но она молчит.

Возвращаюсь к операционному полю, изучаю внимательно на наличие кровотечения. Все, как и должно быть. Тогда почему она потеряла сознание? Почему пульс стал ниже и давление упало? Надо что-то быстро решать. Я не могу потерять её. Я обещал, что всё будет хорошо.

- Гарри, сколько времени лететь до ближайшего города с нормальным аэропортом?

- Минут сорок, может быстрее, - он всё ещё напуган.

- Хорошо, вызывай транспорт. Там есть нормальная больница?

- Да.

Дальше все было как в тумане. Я закончил операцию, проверил все показатели, пытался её разбудить. Тут нет тех препаратов, которые могли бы мне в этом помочь. Тут нет даже того, что надо для этой операции. Почему мы вообще начали это? Если с ней что-то случиться я не смогу себе этого простить.

Гарри помог мне подключить все необходимое для транспортировки. В этой всей ситуации я был рад, что стал спонсировать небольшую клинику Гарри пару лет назад и сейчас большинство из того, что могло помочь здесь было. Представляю, если бы всё случилось и тут не было этого. Амелия бы не дотянула. Даже эти сорок минут.

Она терпела боль почти неделю. Твою ж мать! Она терпела. Разве нельзя было пойти и хотя бы сдать анализы? Сделать узи в конце концов. Нет, надо было терпеть. Конечно. Она же у нас «я все сама». Доигралась. Сделала себе больно, а заодно и мне. Дура!

Мы прилетели в клинику спустя тридцать минут и то только потому что я всё время просил немного поднажать. Показатели были такими же. Я держал её за руку и просил прийти в себя. Я понимал, что эти действия бессмысленны, но мне ничего не оставалось. Я не мог ей ничем помочь.

Как только мы оказались внутри здания, набрал номер деда и попросил отправить специальный рейс сюда к нам. После выходки Нила, дед остался за главного на эти два дня. Долго его уговаривать не пришлось, особенно после того напуганного разговора с Амелией. Она так переживала за работу, что сама взяла всё в свои руки.

- Вы можете пройти в зал ожидания, - сказал парень, встретивший нас.

Он идиот? Он хоть понимает с кем сейчас разговаривает? Ах, да! С человеком, который чуть не угробил любимую девушку. Это я идиот.

- Нет, я пойду с вами. Она мой пациент. Начнем с анализов и проверим нет ли у неё скрытого кровотечения. Показатели стабильны.

Я вкратце рассказал, что же случилось, и мы приступили к работе. Дед звонил пару раз и спрашивал, что же с нами приключилось. Я не мог ему рассказать пока не спасу девушку, поэтому предпочел молчать.

Спустя час проведения всех возможных исследований мы нашли причину. Кровотечение всё-таки было. Ещё пара часов, и она могла умереть. Если бы она сказала о том, что ей плохо раньше, всего можно было избежать. А я идиот должен был заметить, что ей плохо. Но нет она напилась таблеток и терпела. Каждый раз, когда она врала я замечал, а теперь, когда ей больно, я не заметил.

- Мы забираем её на операцию, - сказал доктор, фамилию которого я так и не запомнил.

- Нет, оперировать буду я. Мне плевать на ваши запреты. Я её никому не доверю.

Он понял, что я не шучу и настроен очень серьезно, поэтому возражать не стал. Мужчина провел меня в комнату, дал необходимую одежду, потом сообщил, что начнем через несколько минут. Всё это время я не знал где она и что с ней. Было дико страшно, что они причинят ей боль. Легче не стало, когда мы встретились, и я смог увидеть Амелию в таком состоянии. Куча трубок, датчиков, лица почти не видно. Как я мог допустить такое? Она мне этого не простит.

Операция длилась несколько часов. Мы смогли остановить кровотечение, но теперь на её теле будет не один маленький аккуратный шрам. Но это не важно. Главное она жива, осталось подождать пока придет в сознание. Это может занять больше времени, чем я предполагал.

Когда её увезли, врач, ассистировавший мне, позвал на пару слов. Он объяснил, что сталкивался уже с подобным и тут нет моей вины. Видимо он заметил насколько сильно я переживаю. Он сказал, что если бы было больше оборудования и возможностей этого можно было избежать.

Прошло несколько часов после операции, когда за нами прилетел специальный борт. Мы удостоверились, что она сможет перенести полет, ещё раз проверили все показатели и только тогда отправились в путь. Я буду спокоен только когда окажусь на своей территории. Только тогда, когда она будет в полной безопасности.

Полет до Нью-Йорка прошел спокойно. Она так и не пришла в сознание, но и изменений в худшую сторону не было. Теперь, если я решу взять её куда-нибудь с собой, заставлю каждый раз проходить полное обследование. Заставлю сдать все анализы. Пусть только посмеет сказать «нет». Я больше такого не переживу.

Приземлились мы на специальной площадке, на улице уже ждали несколько сотрудников, которым я доверял. Дед тоже стоял среди них. Я вышел первым, взял вещи и осмотрелся.

- Ты один? Где Амелия? – сразу спросил дед.

- Со мной. Там. Я объясню все позже.

Он посмотрел на моего пациента и ахнул. Конечно, такого поворота событий никто не ожидал.

- Что ты с ней сделал? Я же тебя просил быть аккуратным. Эти твои игры ни к чему хорошему не приводят. Ты хоть понимаешь, что с тобой сделает её отец?