Я усыновила безумного злодея, чтобы выжить

Глава 1

Холод был первым, что я почувствовала, после того, как мои колени с глухим стуком опустились на промерзшие деревянные доски эшафота. Холодный зимний ветер трепал мои спутанные волосы, бросая их в лицо, но я не могла убрать их, так как мои запястья были стянуты грубой пеньковой веревкой за спиной.

Небо над столицей империи Дэхан было затянуто свинцовыми тучами, из-за чего складывалось впечатление, что сами небеса скорбели вместе со мной. Хотя нет, небеса никогда не скорбят по таким, как я. По глупцам, доверившимся лживым речам и оказавшимся пешками в чужой игре за власть.

Толпа внизу шумела, сотни голосов сливались в единый, неразборчивый гул ненависти. Еще вчера они преклоняли колени перед гербом моей семьи, а сегодня швыряли в меня комья мерзлой грязи и гнилые овощи.

— Предательница!

— Смерть пособнице мятежников!

— Отрубить ей голову!

Их крики больше не трогали меня, внутри всё выгорело, оставив лишь пепелище. Мой отец, Хён-Нам (барон) Ким, был казнен три дня назад. Наследный принц, которому мы поклялись в верности, трусливо сбежал, бросив своих сторонников на растерзание победителю, и теперь настала моя очередь расплачиваться за чужие амбиции.

Тяжелые шаги по деревянным ступеням эшафота заставили толпу мгновенно замолчать. Тишина, повисшая над площадью, была страшнее любых криков.

Я с трудом подняла голову.

Он возвышался надо мной, словно божество смерти, спустившееся в мир смертных. Великий Гук-Гон (Герцог) Ли Гонъу, незаконнорожденный сын покойного Императора, бастард, которого все презирали и боялись. Человек, который всего за одну ночь утопил императорский дворец в крови, вырезав половину знатных семейств и захватив власть.

На мужчине был надет тяжелый доспех из черной стали, поглощающий зимний свет, а на плечи накинут меховой плащ, пропитанный запахом мороза и железа. Но страшнее всего было его красивое и бесстрастное лицо.

Его глаза, цвета запекшейся крови, смотрели на меня сверху вниз, в них не было ни триумфа победителя, ни ярости, ни жалости, лишь ледяная пустота бездны.

— Ким Ханныль, дочь мятежного Хён-Нама Кима, — его голос, глубокий и ровный, разнесся над площадью, отражаясь от каменных стен домов. — Твоя семья посмела поднять меч против истинного правителя. Твоя вина доказана.

Я сглотнула ком в горле. Хотела ли я молить о пощаде? О-да. Каждая клеточка моего тела кричала от животного страха смерти, но, глядя в эти красные глаза монстра, я понимала, что это бесполезно. Такой демон, как Ли Гонъу не знает, что такое милосердие. Он не человек, он — меч, разящий без промаха.

Я выпрямила спину, насколько позволяли путы, и вздернула подбородок, встречая свой конец с остатками достоинства.

— Я ни о чем не жалею, Великий Гук-Гон, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить громче. — Смерть рассудит, кто из нас был прав.

Легкая тень усмешки скользнула по его губам. Или, быть может, мне это показалось? Мужчина медленно поднял руку, закованную в латную перчатку.

— Исполнять, — приказал он равнодушно палачу и отвернулся, даже не удосужившись посмотреть на мою смерть. Для него я была лишь жалкой букашкой, ничтожной травинкой, которую нужно вырвать с корнем.

Огромный палач с лицом, скрытым под красным капюшоном, шагнул ко мне. Грубые руки схватили меня за плечи, заставляя склониться к холодной деревянной плахе, пропитанной въевшимся запахом старой крови. Дерево обожгло щеку холодом.

Шорох извлекаемого из ножен двуручного меча прозвучал слишком громко. Я зажмурилась, до боли стиснув зубы, а мои пальцы впились в ладони так сильно, что ногти проткнули кожу.

«Если бы... — мелькнула последняя, отчаянная мысль, пока свист рассекаемого воздуха приближался к моей шее. — Если бы я только могла всё изменить... Я бы никогда не подошла к наследному принцу. Я бы уехала далеко в горы... Я бы...»

Холодная сталь коснулась кожи, а затем последовала вспышка боли, и мир погрузился во тьму.

*******************************************

— Ха-а!

Я резко распахнула глаза, судорожно втягивая воздух в легкие. Звук собственного хриплого вдоха показался мне громом. Я подалась вперед, вцепившись обеими руками в шею, ожидая почувствовать липкую, горячую кровь и ровный срез от лезвия палача.

Но пальцы нащупали лишь гладкую кожу, покрытую холодной испариной.

Мое сердце бешено колотилось в груди, дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Я, как безумная, озиралась по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Это загробный мир? Судилище короля Ёмны?

Но то, что предстало перед моим затуманенным взором, никак не походило на подземное царство.

Свет, мягкий, теплый свет утреннего солнца пробивался сквозь бумажные створки окна. Я сидела на теплой лежанке, укрытая тяжелым шелковым одеялом с вышитыми журавлями. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат сушеной хризантемы и сандала — благовоний, которые моя покойная матушка всегда жгла в восточном крыле нашего поместья.

Поместья, которое было сожжено дотла армией Великого Гук-Гона.

— Что... что происходит? — прошептала я пересохшими губами. Мой голос звучал иначе, не хрипло и надломлено, как в тюремной камере, а звонко и молодо.

Я откинула одеяло, с удивлением глядя на свои руки. На них не было ни кровавых мозолей от цепей, ни шрамов от пыток, которым меня подвергали дознаватели. Это снова были тонкие, белые пальцы аристократки, не знавшей тяжелого труда. На мне был белоснежный собок из тонкого хлопка, предназначенный для сна.

Шатаясь, словно пьяная, я спустилась с лежанки на гладкий деревянный пол, босые ступни обожгло приятной прохладой. Каждый шаг давался с трудом, ноги дрожали, отказываясь держать вес тела. Я подошла к небольшому туалетному столику из темного дерева махагони и заглянула в отполированное бронзовое зеркало.

Из мутноватой поверхности на меня смотрела девушка.

Длинные пепельно-русые волосы спадали на плечи мягкими волнами, не тронутые тюремной грязью, бледная кожа, лишенная следов истощения. И большие, широко распахнутые голубые глаза, в которых сейчас плескался неподдельный животный ужас.