Я в черной дыре и другие эманации

Глава 1. Начало

– Они что? – удивилась моя Таня, – Они реально тебе отказали? У них мыло вместо мозгов? А еще академики!

Даже через экран видеофона я чувствовала всю силу возмущения моей лучшей подруги. Мы были знакомы с пятого класса. Я делилась с Таней своими подростковыми переживаниями, а она впустила меня в свое одиночество. Мы вместе полетели учиться на Марс по обмену в академию виргов, но вернулась я одна. Таня нашла себе пару среди зеленых гуманоидов.

– Полина, как ты можешь быть такой спокойной? – продолжала негодовать Таня, – Ты гений! У тебя опыт участия в миссии, коммуникации с пришельцами, а они тебя не взяли?

– Да! Сказали, что миссия запланировала на десять лет. Что я слишком молода, да и семья меня пять лет не видела. «Мы не можем снова лишить твоих родителей общения с единственной дочерью», – передразнила я заместителя космического бюро по научно-опытным исследованиям, отвечающего за экспедицию на Юпитер.

Мне сразу не понравился этот лысый, толстый мужик. Из внушительного у него был только живот. Сразу видно, что он всю жизнь протирал задницу в кресле чиновника и никакого понятия не имеет про космические реальности.

– Может, они правы? – неожиданно притихнув, спросила Таня.

Вопрос семьи для моей подруги был болезненным. У нее не было мамы, только отец и мачеха, а еще две единокровные сестры и брат. Она всегда чувствовала себе в своей семье лишней. Возможно, поэтому так легко осталась на Марсе со своим любимым Соулом.

– Мои родители за пять лет научились жить без меня. Мама увлеклась благотворительностью, а папа никогда и не переставал фанатеть от своей работы, он же врач, – сказала я, – Если бы я улетела на Юпитер, они бы даже не заметили. Мне же подарили квартиру после завершения марсианской миссии. Я теперь живу отдельно, и все наше общение сводится к звонкам. Ничего бы не поменялось. Из космоса тоже можно звонить благодаря новой технологии «ударной волны». Ну ты помнишь, я тебе объясняла.

Таня кивнула, хотя я по глазам видела, она не помнит, ей это было безразлично, она лучше пойдет и вырастит какое-нибудь новое чудо-дерево. Бездушные железяки ее никогда не интересовали, в отличие от меня.

– И что ты будешь делать? – спросила подруга.

– У меня есть план! Ты же знаешь, если я что-то решила, так и будет! – усмехнулась я, и Таня одобрительно улыбнулась в ответ.

Мы были самыми упрямыми девчонками во Вселенной.

***

Утро старта ракеты «Восток-2222» было волнительным, в первую очередь потому, что пропал космонавт Петров Тихон Игоревич, второй бортинженер. Когда в главное общежитие для космонавтов в пять утра пришли будить команду, его уже не было. Только смятая постель намекала, что Тихон все-таки был. Но куда он умудрился исчезнуть?

– Это немыслимо! В двенадцать старт! Обратный отсчет должен начать президент! От нас зависит глобальное событие планетарного масштаба. Мы столько сил и денег угрохали на подготовку Тихона. Он был лучшим среди выпускников ККУКа прошлого года (*ККУК – Калужский космический университет имени Королева). Где дублер? – орал глава миссии «Юпитер», важный чиновник Хрущенко.

– Главный бортинженер как раз поехал за дублером, – доложил капитан экипажа Артур Тимурович.

Услышав это, я из своего укрытия за дверью бросилась вниз на парковку общежития. Для карантина космонавтов рядом с космодромом Восточный пару десятков лет назад построили новый комфортный городок с двумя общежитиями. Ближайшее к космодрому использовали для основного экипажа, а ближайшее к аэропорту – для дублеров. Мой план был прост: я устроилась работать горничной в главное общежитие и соблазнила Тихона, что сделать было нетрудно. Он был похож на сисадмина начала двадцать первого века. Тогда люди еще только открывали для себя мир компьютерных технологий и искусственного интеллекта, многие так увлекались этим миром, что забывали про реальность. А в реальности нужно было мыться, следить за собой, прилично одеваться. Далеко не все компьютерные гении себя этим озадачивали. Вот и Тихон был лохматым, нечесаным, с проблемами кожи и неприятным запахом, причина этих недостатков крылась вовсе не в плохой генетике, а в элементарной грязи. Ни одна нормальная женщина не улыбнулась бы даже такому запущенному парню, а я улыбнулась и даже поцеловала. У меня всегда была крепкая нервная система, а после виргов меня вообще трудно напугать.

Дезориентировав свою жертву, я пригласила его к себе в маленькую комнатку горничной и там уже опоила снотворным. Обездвижив и обеззвучив конкурента, я позаботилась об автомобиле главного бортинженера, моего будущего начальника – Семена Игоревича Склярина.

Легко пробравшись под капот предоставленной ему машины, я ослабила клеммы аккумулятора, еще и пару очень важных проводков выдернула для надежности. Когда Семен Игоревич попытался завести машину, чтобы немедленно привезти дублера, ничего у него не получилось. Дозвониться он не смог. На этом важном стратегическом объекте связь работала из рук вон плохо, тем более у меня в комнате стоял один мощный прибор, собственноручно мной собранный, и поэтому идеально создающий помехи. Сегодня связаться с главным общежитием не сможет даже Президент!

– Черт! – выругался Семен Игоревич.

Это был мужчина лет тридцати, красивый и статный. Я наблюдала за ним, пока ходила с пылесосом по комнатам космонавтов. Он показался мне сдержанным и умным. Если честно, он успел мне понравиться…

– Доброе утро, Семен Игоревич! – радостно поздоровалась я с ним, успев поверх формы горничной накинуть плащ.

– Наумова! А ты что здесь делаешь? – с подозрением спросил он.

Мы виделись не только на собеседовании, но и в Москве, в Роскосмосе, где я работала после успешного окончания ККУКа и марсианской миссии, а он часто приезжал в командировки.

– Такое событие я не могла пропустить! – искренне ответила я и предложила, – Давайте я посмотрю, что там у вас с машиной.

Семен Игоревич неохотно открыл капот и спросил: