Я в черной дыре и другие эманации

Глава 2. Человек предполагает и ошибается

Экипаж меня принял хорошо, оценив мое смазливое личико. Я действительно была милой: маленькие носик и ротик, ровная светлая кожа, серо-голубые глаза, белесые длинные волосы. С фигурой у меня тоже было все в порядке, я ведь космонавт, поэтому со спортом дружу и не могу позволить себе быть Кощеем или толстяком.

Тихона нашли, когда мы были уже на орбите. С нами связался хмурый Хрущенко, выгнал всех из рубки управления, кроме меня и капитана, и как заорет:

– Наумова, ты понимаешь, что совершила преступление? Ты похитила человека в корыстных целях! Совсем из ума выжила?

Артур Тимурович с удивлением уставился на меня и спросил:

– Кого ты похитила?

Отпираться было бессмысленно, и я призналась капитану, поглядывая на Хрущенко:

– Тихона. Но он сам выбрал девушку вместо полета. Он же уже не маленький, и накануне старта сам пошел на свидание с горничной, а должен был отдыхать. И я его не похищала, просто дала снотворное и связала. Если бы вы его не нашли, я бы через пару часов сказала, где его искать.

– Не похищала?! Просто дала снотворное?! – ярился Хрущенко, – Если бы не миллионы бюджетных рублей, я бы сам, лично, приказал разворачивать ракету. Но не думай, что это сойдет тебе с рук! Тебя здесь осудят и приговорят. Вернешься и отсидишь! Поняла?

Я не испугалась. Впереди еще десять лет миссии и случиться может что угодно. Пожав плечами, я смиренно попросила:

– Наймите для меня хорошего адвоката.

Хрущенко побагровел.

– Ну ты и наглая девица!

И отключился.

Я с опаской покосилась на капитана, тот лишь хмыкнул и приказал:

– Об этом никому не рассказывать. Даже если Семен догадывается! Поняла?

Я вытянулась в струнку и кивнула.

– Свободна.

Уже уходя из рубки, я услышала недовольное бормотание Артура Тимуровича:

– Все беды во Вселенной от женщин!

Больше про Тихона мы не вспоминали. В первую неделю полета мне пришлось выдержать натиск штурмана и старпома, однако «железная леди» мое второе имя. Парни были классными, но я помнила наказ Семена. Вот о ком я тайно вздыхала в своей каюте. Мой начальник при любой возможности заигрывал с симпатичной Альбиной, рыжеватой блондинкой с добрыми карими глазами. Оборону врач держала недолго…

Ко мне Семен относился как к брату, даже не как к сестре. Мог со всей дури заехать в плечо в знак одобрения или поделиться своей оценкой особенностей анатомии молочных желез Марии, не забыв высказать свое мнение о прямо пропорциональной зависимости между ее интеллектом и их размером.

Я немного злилась на начальника за его обидные высказывания в адрес моей новой подруги, но Машка действительно оправдала все ожидания и расчеты психологов. Легко соблазнив двух самых видных членов нашей команды, она смогла убедить каждого в том, что он единственный, и ходила по коридорам ракеты сытой кошкой. Имея двух любовников, она всегда находила время поболтать со мной и не раз предлагала мне уступить одного из них. Но я категорически отказывалась.

С двумя научными сотрудниками миссии я почти не пересекалась, как и с «мамулей» нашего экипажа. Моя жизнь мне нравилась, я любовалась в иллюминаторы космосом, следила вместе с Семеном и бортовой нейросистемой «Восток-2222» за работой всех механизмов ракеты, иногда созванивалась с родителями, а если позволяла связь, и с лучшей подругой, осваивающей Марс. Разговоры с ней всегда были для меня отрадой, я с удовольствием слушала рассказы Тани о ее зеленом сыночке.

В безмятежных хлопотах пролетели три года, до Юпитера осталось лететь всего полтора, как вдруг случилось непредвиденное…

– Внимание! Внимание! Всем членам экипажа собраться на капитанском мостике. Внимание! Внимание! – голосила нейросистема ракеты.

Мы с Семеном переглянулись и отложили течеискатель. В последнее время ботаны стали жаловаться, что у них в отсеке чем-то пахнет. Нам с начальником пришлось исследовать газораспределительную систему в научном центре, а нужно было просто кому-то башку намылить и другие части тела! Все дурные запахи тут же развеялись бы…

– Интересно, зачем нас капитан всех собирает? – пробормотал Семен, – Сегодня вроде праздников нет.

Артур Тимурович любил навести панику, собирая нас через оповещатель. Когда мы, запыхавшись, прибегали на капитанский мостик с большими глазами и потрепанными нервами, он очаровательно нам улыбался и заявлял, что у Маши, Андрея или еще кого-то из членов экипажа сегодня день рождения. Мы очень быстро поняли, что наш капитан просто любит толкать хвалебные речи. Однажды он вот также собрал нас всех и радостно объявил, что наши дорогие ботаны, вернее, научные сотрудники, удачно завершили интересный эксперимент: у них в лаборатории благополучно мышь родила мышонка! Вот это чудеса! Артур Тимурович тогда целых десять минут расхваливал мышь, ботанов и нас заодно, так как «мы все причастны к этому эпохальному событию»!

– Не знаю, – проворчала я, – Может, в лаборатории мышь отошла в мир иной, поэтому здесь так и воняет… Капитан все понял раньше нас. И теперь мы будем поминать невидимую труженицу научного фронта, отдавшую жизнь за отечественный прогресс! – передразнивая Артура Тимуровича, предположила я.

Семен хихикнул, но замечание сделал:

– Ты перегибаешь.

На капитанский мостик мы особо не торопились, пришли последними. Семен тут же бросился прижимать к себе Альбину, Маша подошла ко мне, чтобы не пришлось выбирать, с кем стоять из любовников. Зря старалась, парни были заняты: мрачный Андрей работал у приборной панели, а старпом Василий осмотрел всех и обратился к капитану:

– Экипаж в сборе.

Артур Тимурович, все это время стоящий к нам спиной и любующийся космосом через огромный иллюминатор в полстены, повернулся к нам, и у меня внутри повеяло холодом. Взгляд мужчины был мрачный, лицо напряженное, желваки дергались, ноздри раздувались.

– Товарищи космонавты, мы все знали о рисках, когда выбирали эту профессию, не зря она считается одной из самых опасных. Пришло время испытаний. И неизвестно, сможем ли мы преодолеть их. Я прошу вас оставаться стойкими.