Я в домике / Я в дымке

1-5

1

Мне тридцать лет, у меня оконченное высшее образование, пресловутый красный диплом - я безработная и чувствую, что меня где-то наебали.

Этим утром выходного дня я собираюсь выехать в город и хотя бы ненадолго отвлечься от того, чтобы по пять раз в час обновлять вкладки почты, сайтов, форумов для поиска работы, доски объявлений и каналов с вакансиями в надежде получить положительный отклик. Сейчас кажется смешным, оглядываясь назад, вспоминать, как меня накрыла паническая атака, когда пришел очередной отказ в фирму с подобным же продуктом и на ту же должность, которую я занимала до этого шесть лет. Тогда казалось, что эта работа никогда никуда не денется: как я поступила в фирму одним из первых сотрудников, так и пройду вместе с ней, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, долгие-долгие годы.

Но все изменилось. Не в один день, мне надо это признать. Симптомы появились гораздо раньше. И вот я сижу на туалете в три часа ночи, и панический страх ползет от спинного мозга, накрывая голову кипятком: я что-то сделала не так; я точно что-то сделала не так; точно я что-то сделала не так - не может быть такого, чтобы около сотни откликов и отправленных резюме не дали результата! Точно проблема во мне, иначе...

Уснуть удалось с трудом. В последующие дни я все больше натыкалась на новости о кризисе карьерного рынка, безработице, личных историях, исследованиях... Надо признать, подруга давно говорила мне, что что-то не так. Она уже давно ищет работу, но я списывала это на специфику отрасли, на ее специализацию, на все, что угодно, лишь бы не думать, что однажды и я могу оказаться в подобной ситуации. Теперь я это вижу. Вся лента заполнена подобной информацией. И мне на пару часов становится легче, наконец-то появляется просвет в самоуничижительных мыслях и жаркими ночами - пока еще не отключили отопление, но на улице уже потеплело - мне удается уснуть после очередной порции кошмаров.

2

Этим утром я собираюсь выехать в город. Знакомый недавно обратил внимание на мою старую расплывшуюся татуировку на руке, и я поняла, что пришло время ее откорректировать. Никогда не придавала этому особого значения, но в перспективе ходить на собеседования, а потом и на работу в офис все детали внешнего вида становятся избыточно важными. Я с трудом пережила это постоянное внимание в школе, более спокойно пролетела в универе и спряталась за удаленную работу, чтобы не думать каждый день о затяжках, катышках, ворсинках, сломанных невовремя ногтях, пигментных пятнышках на зубах, отставших от прически волосках, и прочая, прочая.

Я собираюсь выехать в город (вдох).

Как обычно в такие утра, я не впускаю кошек в зал, чтобы не выгонять их потом с антресоли молитвами, проклятиями и паштетом. Завариваю растворимый кофе, достаю из холодильника мюсли с йогуртом, которые вчера под вечер не смогла доесть, и, пока все это доходит до кондиции, иду в душ. Поймав взгляд на себя через зеркало, я сначала думаю: "О, нифига, а я еще ничего!", но потом оптика меняется: я подмечаю те самые неприглаженные волоски, прилипшие к мокрому лбу; вывалившийся вместо пресса животик; ушки на бедрах; искривленную с детства грудную клетку - и мне становится тошно от себя.

Пока обсыхаю под теплым воздухом с открытого балкона, завтракаю и смотрю какой-то сериал про пионеров. "Как здорово было тогда", - думаю я, - "Все такие разные, и всем пофигу, как кто выглядит. Времена были проще". Потом понимаю, что занимаюсь самообманом. Проще, может, и было: не был так развит интернет, а вместе с ним и соцсети, реклама не была такой вездесущей и т.п. Но пофигу точно не было. Никому.

Отрицание. Торг. Депрессия. Колготки.

Сегодня уже тепло, но еще прохладно. Поэтому я задумала надеть под джинсовые шорты колготки. Черные смотрелись бы лучше, но все относительно плотные варианты я перетаскала за зиму под штанами, и на них появились катышки. Сижу ковыряю катышки - бесполезно. В капроновых идти будет холодно. А что если...

Бережно натягиваю предпоследнюю пару целых капроновых колготок поверх плотных черных и стараюсь не дышать. У меня детская травма этими колготками. Захочешь надеть в школу юбку - надеваешь колготки. Без вариантов. Они цепляются за необработанные края деревянной парты, за крючки для рюкзаков, за замочки на сапогах... На них неверно посмотришь - и уже затяжка. Помню, как на меня из-за этого ругались. Помню, как стыдно мне было, что я такая неаккуратная и подвергаю семью излишним тратам. На моих теперешних колготках протерлась пяточка и пошла стрелка по стопе. Ничего, в кроссовках не будет видно, а на случай, если придется разуваться - кладу в сумку носочки.

Покончив с основными сборами, я откапываю на вешалке вельветовую косуху. Где-то на ней была дырка, которую я никогда не могу найти, как ни соберусь ее заштопать. Но на этот раз она мне попалась. Включаю снова сериал про пионеров, сижу, продавливая иглу через плотную ткань моточком ниток, потому что так и не удосужилась купить наперсток. Я шью мелким 2-3 миллиметровым швом "назад иголку". Долго, муторно, несколько раз оцарапываю большой палец, когда игла вылетает с той стороны в неожиданных местах, но зато хватит на годы.

Выхожу в коридор, где истошно орет кошка, думая, что со мной за закрытыми дверями зала делают что-то плохое. Глажу ее и снимаю с вешалки широкополую шерстяную шляпу, в которой я похожа на маленькую ведьму. Тщательно протираю шляпу, убирая все волоски. Каждая ворсинка смотрит на меня с упреком: "Решила выебнуться - так хотя бы не позорься, убери все дочиста".

Примеряю шляпу. Надеваю очки. И стою минуты три, пытаясь понять, накроет меня паническая атака или нет. В последний раз я носила шляпу-федору в школу, и одна из педагогов, заприметив у кого-то из учениц какие-то старания в проявлении своего стиля, никогда не упускала возможности сделать замечание, что мы наряжаемся вместо того, чтобы заниматься. А теперь я, получается, наряжаюсь вместо того, чтобы искать работу. Я так и не сказала ей ничего, когда она делала замечание лично мне. И сейчас собственному осуждающему отражению ответить мне нечего. Поэтому я молча иду подбирать очки, ощущая, как в животе бурлит недовольство собой.