Я в нас верю.

1. Первый снег

Декабрь редко приносит нам снег. Но я, как и все жители юга страны, жду его больше, чем новогодних подарков, зимних и даже летних каникул.

Три холодных месяца радуют нас редкими снежинками от силы день или два, и то не каждый год. Но раз в пару лет на улицы города укладываются сугробы, шиномонтажи ломятся от желающих экстренно переобуться, а центральная аллея укрывается белым одеялом. Кажется, только море принимает этот каприз погоды с безразличием – его волны то впадают в истерику, то поют колыбельную средь бела дня не зависимо от того, светит солнце, идет снег или льет дождь. Первый понедельник декабря стал тем самым днем, который решил обрушить белые осадки на наши головы.

Проснувшись утром, я по обыкновению не смотрю в окно – и мысли не приходит, что привычная серая зима украсит город падающими с неба снежинками. Да и видеть темноту не хочется – устала спотыкаться об нее каждое утро. Поэтому сугроб у входа становится для меня неожиданностью. В отличии от Гарри, рыжего спаниеля, названного в честь принца, увиденное меня радует. Поэтому, вопреки желаниям питомца, я цепляю на него ошейник, поводок и вытаскиваю на прогулку. Он явно не доволен моим поступком – тормозит, тянется обратно в дом и кривит свою милую морду так, как будто я ему предложила позавтракать чесноком.

Семь утра – крайне неприятное время, так что пса я не осуждаю. Темно, небо давит на веки и заставляет чувствовать себя Вием. Ледяной ветер напоминает, что мы живем у моря, а значит должны любить его и в горе, и в радости, и в декабре. Но снег, похожий на огромный матрас, накрывший землю, добавляет уюта спящей улице. Гарри сперва осторожно облизывает белый настил, потом недовольно дергает мордой, опасливо трогает лапкой сугроб и, наконец-то убедившись в безопасности, начинает радостно лаять на сугробы.

Выходим с ним со двора и, в попытках успеть за собачьей радостью, я на какое-то время даже забываю, что это утро не закончится завтраком на хрустящих белых простынях и еще парочкой часов сна. Вместо этого я должна буду на радость маме съесть кашу и поехать в школу во имя хорошего аттестата. Потому что когда ты учишься в десятом классе, никого не интересует, что ты не хочешь писать тест по истории и предпочитаешь вместо этого лучшие годы жизни проводить в радости, а не за школьной партой.

— Долго вы гуляли. — говорит мама, едва я открываю дверь дома, и чмокает меня в щеку. — Доброе утро.

Мы с Гарри и правда сегодня задержались. Это его первый снег в жизни – я не могла лишить пса возможности поближе с ним познакомиться. И теперь он сидит довольный, виляя хвостом и игнорируя капающие с длинных кудрявых ушей следы недавней прогулки.

— Привет. — отвечаю я, стягивая куртку. — Гарри пытался подружиться со снежинками, но у него получилось только их сожрать.

— Хороший мальчик. — мама улыбается и гладит наглую рыжую морду собаки. — Нина, покорми его и сама иди завтракать – чайник закипел, каша на столе. А я приведу его в порядок и вздремну еще пару часиков.

— А папа? — спрашиваю я.

— У него сегодня выходной, пусть поспит подольше. — с нежностью произносит она.

Обязанности по воспитанию Гарри мы с родителями делим между собой – я беру на себя утренние и вечерние прогулки, папа – почесывания за ухом перед сном. Маме же достаются все остальные заботы, которые, правда, иногда перепадают и на нашу долю.

Разуваюсь, бросаю ботинки на коврике у двери и, сунув ноги в любимые тапочки, прохожу на кухню. На столе меня уже ждет обещанная каша. Из чайника идет пар, словно он только что вышел на мороз и, как маленький ребенок, дышал и наблюдал как радость декабря растворяется в грядущей атмосфере первого урока. Усаживаюсь за стол и с грустью принимаюсь за завтрак, мечтая вернуться в кровать и проваляться там еще несколько часов.

Минут через пять ко мне присоединяется Гарри, счастливый и с чистыми лапами. Пес садится у ног и выжидающе виляет коротким хвостиком. Наверняка он надеется, что на завтрак у меня бараньи ребрышки или на худой конец куриные крылья. Но я решаю не расстраивать его и не показывать овсянку, поэтому старательно игнорирую жалостливый взгляд и поскуливание моего вечно голодного друга. Хотя кто знает, может он, тезка одного известного британца, предпочитает именно ее, в пять часов пьет чай, а выходные проводит за игрой в поло.

— Нина, — зовет меня мама, — я тебя прошу, оденься сегодня тепло. Погода какая-то сомнительная. И обязательно возьми шарф.

Она стоит, облокотившись на кухонную столешницу, и смотрит на меня усталым взглядом. Да, не я одна мечтаю о сне.

— Мам, ну мне не восемь. — огрызаюсь я и тут же примирительно улыбаюсь, увидев, как она нарочито строго приподнимает брови.

— Не дерзи. — на ее лице появляется полуулыбка. — Все, я пошла, а ты ешь и собирайся.

Зевая, мама отправляется досматривать сны, а я, глядя ей вслед, завидую всем, кто может себе позволить не ходить в школу в такие редкие снежные дни. Уже три года она работает на фрилансе, а потому может позволить себе такую роскошь, как простое человеческое выспаться.

По образованию мама журналист и раньше была сотрудником городского интернет-портала – брала интервью, посещала светские мероприятия местного разлива, делала репортажи. Этот образ жизни был ей к лицу – стройная, высокая, с пышной шевелюрой медного оттенка, она явно украшала собой любое событие. Да и сама получала удовольствие от работы, что, как я уже успела понять, редко случается со взрослыми людьми.